Итак, десять человек, птица — и целый город против них. На первый взгляд, их экспедиция была безумной компанией. Но ведь когда-то их было только четверо против этих стен, и они выстояли и спасли не только свои жизни, но и многих других. Четверо! Рука Саймона скользнула по поясу Фалька. А теперь их трое — он сам и Корис — и где-то упрятанная в гуще этого города Лойз. А четвертая? Но нет, о ней сейчас не надо думать. И все же почему она не вернулась, почему допустила, чтобы он случайно узнал от колдуньи, прибывшей в Верлейн, что ее миссия не удалась? Где она теперь? Переживет ли эту обиду? Ведь она сама согласилась уплатить такую цену за их брак, она сама пришла к нему! Почему же...
— Нас встречают, милорд! — окликнул Саймона Ингвальд.
Группа воинов со знаками отличия Ивьяна и в самом деле ожидала их на пристани. Саймон невольно сомкнул пальцы вокруг рукояти самострела, но плащ, к счастью, это движение скрыл. Однако, повинуясь отрывистому лаю офицера, стоявшие на пристани сложили руки ладонь к ладони и высоко подняли их вверх — это было дружественное приветствие. Карс говорил им: «Добро пожаловать!»
У ворот крепости их ожидала такая же группа воинов, которые приветствовали их таким же жестом. Насколько они могли судить, проходя по улицам, все в Карсе шло как обычно, не было никаких видимых признаков беспокойства.
Однако когда их с подобающей церемонностью придворного этикета проводили в отведенные им покои, Саймон сделал знак Ингвальду и Корису отойти с ним к окну.
— Почему нас всех собрали в одном месте? — спросил он, обращаясь к ним.
— Чтобы легче было обезопасить нас,— сказал Ингвальд.— По-видимому, их нисколько не волнует, что мы можем об этом догадаться. И, потом, где Ивьян или хотя бы его главнокомандующий? Нас ведь встречал младший офицер и не больше того. Быть может, они и встретили нас, как гостей, но не слишком-то вежливо и любезно.
— И в этом кроется не только оскорбление Фальку,— Саймон снял шлем погибшего, и легкий ветерок, пробившийся в окошко, разбросал буйные рыжие пряди, украшавшие голову Саймона с момента перевоплощения.— Собрать нас всех вместе. Ивьян не питает уже такого почтения к Фальку. Но здесь кроется что-то еще...
Он закрыл глаза, чтобы дать возможность таинственному шестому чувству или предчувствию, которое становилось все сильнее с тех пор, как он сделал первый шаг по земле вражеской территории, сообщить ему, в чем тут де-то.
— Сообщение? Ты получил сообщение? — нетерпеливо спросил Корис.
Саймон открыл глаза. Нет, это было не сообщение, ничего похожего на ту горячую волну, которая когда-то охватила его тут, в Карсе, и заставила, словно в трансе, идти вперед, вперед — туда, где находились тогда Джелит и Лойз. На этот раз у него возникло какое-то странное ощущение, что-то вроде предчувствия, которое возникает, когда собираешься сделать непоправимый шаг. И это предчувствие было не совсем связано с ним лично. Словно бы он собирался совершить какой-то поступок, последствия которого не понимал.
— Нет, не сообщение,— ответил он.— Что-то здесь должно произойти...
Корис поднял свой топор — он никогда не выпускал дар Вольта из своих рук. Только теперь, в Карсе, топор замаскировали фольгой и разукрасили в цвета Фалька.
— Топор шевелится,— сказал Корис.— Вольт ведет нас вперед! — Он понизил голос до шепота.— Мы сейчас в центральном блоке.— Саймон понял, что Корису какая-то тайная сила рисует план крепости.— Личные покои Ивьяна находятся в северной башне. В верхних коридорах, наверное, не больше двух часовых в дальнем конце.— Он двинулся к двери.
— Ну, так как? — Ингвальд посмотрел на Саймона.— Будем ждать или начнем?
Они должны были выждать некоторое время по плану, но тревожное ощущение у Саймона становилось все сильнее...
— Уолдис! — Один из мужчин в форме Верлейна быстро поднял голову.— Мы забыли на судне мешок с птичьим кормом. Пошли за ним сейчас же, он нам очень нужен.
Саймон отдернул покрывало с клетки птицы. На него смотрели темные глаза, в которых светился разум, пусть не человеческий, но все же разум. Гатова птицы была повернута к двери, она словно прислушивалась к чему-то, чего не было слитно человеческому уху. Потом кривой клюв раскрылся, и птица издала пронзительный крик, крик тревоги. В тот же миг Саймон ощутил толчок: опасность была вокруг них!
Корис уставился на дар Вольта. Тонкая фольга не могла скрыть мерцания лезвия, оно словно горело огнем, и это было не отражение солнечного света, а пламя, вспыхнувшее внутри самого топора. Столь же внезапно этот свет погас.
Белые перья птицы растопырились, и она крикнула во второй раз. Саймон открыл дверцу клетки, подставил руку, и птица очутилась на этом живом мостике. Она была тяжелой, но вес ее подействовал успокаивающе на Саймона. Тяжело взмахнув крыльями, птица перелетела на спинку стула.
Один из пограничников распахнул дверь. Вошел Уолдис. Он тяжело дышал, в руке у него было обнаженное оружие с обагренным кровью лезвием.
— Они все сошли с ума! — крикнул он.— Они гоняются друг за другом по всем залам и кромсают друг друга!
