— Лорд! — Саймон обернулся на зов капитана-салкара.— У меня тут есть один матрос, который кое-что знает. Возможно, его история представляет для вас интерес?
Он подтолкнул вперед мужчину в грубой запятнанной матросской робе, который быстро преклонил колени в присутствии победителей Ивьяна.
— Ну? — спросил Саймон.
— Вот как было дело, лорд. Эта самая шхуна... она стояла в доке дня два, может, больше, но команда вела себя странно, никто не сходил на берег. И груз они тоже не разгружали, да и по осадке не было видно, чтобы она была груженая. Ну, вот мы и стали приглядываться к этой посудине, уж больно странным нам все это показалось — моему приятелю и мне. Но мы так ничего и не заметили, ничегошеньки. Только когда в городе началась драка, только тогда они оживились. Матросы взялись за весла и стали грести. Ну, также поступили и другие суда, так что мы не удивились. Только рстальные-то суда так и отплыли, а вот эта посудина...
— Не отплыла! — Саймон не знал, зачем ему выслушивать этот рассказ, но вполне доверяя опыту капитана, решил терпеть до конца.
— Они только поднялись вверх по течению реки,— матрос кивнул на устье реки, почтительно не отрывая глаз от досок палубы.— Там они поставили свои весла и стали чего-то ждать. И тут появился этот челнок — он просто плыл вниз по течению, словно оторвался где-то на реке от привязи. Вот тогда они снова заработали веслами и стали спускаться вниз по течению. А челнок куда-то исчез.
— Они кого-то подобрали с челнока,— довольно уверенно сказал Ингвальд.
— По-видимому так,— согласился Саймон.— Но кого именно? Кого-то из своих офицеров?
— Этот самый челнок,— вмешался в разговор капитан-салкар.— Ты никого не заметил в нем?
— Вот в этом-то вся и штука, сэр,— проговорил матрос.— Там никого не было. У нас, конечно, нет подзорной трубы, да и без нее мы ясно, разглядели, что там валялась только тростниковая циновка... и все. Никто там не греб и вообще никого не было. Если же там кто-то был, то лежал на дне челна, под этой самой циновкой.
— Быть может, какой-то раненый человек? — вслух подумал Ингвальд.
— Или кто-то прятался. Значит, судно шло потом вниз по течению, к берегу?
— Да, сэр. Пошло оно тоже как-то странно, сэр. Вообще-то там сидели ребята на веслах, да только они словно притворялись и не гребли по-настоящему. Словно бы под килем у них такое сильное течение, что оно само их несет, и грести по правде не требуется. Вообще-то там и на самом деле есть течение, но совсем не такое сильное. Обязательно надо налегать изо всех сил на весла, если нет попутного ветра и хочешь идти быстро. А именно так и было — безветренно. Но они шли очень быстро.
Капитан бросил на Саймбна взгляд.
— Мне неизвестны другие способы движения по реке, кроме попутного ветра и весел. Может, есть корабли, которые двигаются иначе, но мне никогда не доводилось видеть такие суда — ни мне, ни моим собратьям. Нам известны ветер и весла, а все остальное — колдовство.
— Но только не такое, что известно Эсткарпу,— ответил Саймон.— Капитан, подайте сигнал судну сенешаля. Затем пер .-правьте меня туда вместе с этим человеком.
— Ну, капитан Осберик,— обратился Корис к командующему флотом, вновь выслушав историю, рассказанную моряком.— Как, по-твоему, все это почерпнуто из бочонка с вином, или это правда?
— Нам неизвестны такие суда, что описывает этот человек, но я верю, что он его видел. Ведь существуют же суда, принадлежащие те* нам.
— Это была подводная лодка? — спросил Саймон.
— По-видимому, нет, раз они скопировали внешний вид наших судов. Во всяком случае, они сделали все, чтобы их не опознали, эти колдеры! И если бы на берегу не поднялась суматоха и не появились наши люди, они бы себя ничем не выдали. Только когда им стала грозить опасность, они решили пренебречь безопасностью и выдали себя, чтобы иметь преимущество во времени.
— Вниз по реке к морю, а потом в Айль,— Корис подбросил в руке топор Вольта.
Саймон уже принял решение.
— Осберик, приготовь нам самый быстроходный корабль, посади на весла, если потребуется, наших людей. Мы отплываем.
Если только это судно и в самом деле плывет туда, куда они думают, то оно их здорово опередило. К вечеру, когда поднявшийся ветер наполнил паруса, Осберик дал сигнал к отплытию. Шхуна помчалась под ветром вперед с такой скоростью, что не было нужды налегать на весла. Позади на берег высадились те, кто участвовал в налете на Карс: они отправлялись к границе. Только судно Осберика и еще два других, выбранных для сопровождения, продолжали свой путь по реке.
Саймон поспал несколько часов, завернувшись в плащ, все еще не снимая кольчуги Фалька. Они снова обрели свой привычный облик, но одежда и оружие остались прежними. Спал он беспокойно, его терзали сновидения, и каждый раз он просыпался, не в силах связать канву сна воедино и мучаясь от мысли, что это очень важно. Он, наконец, окончательно проснулся и лежал без сна, разглядывая звезды и прислушиваясь к свисту ветра. На расстоянии вытянутой руки от него лежал Корис. Саймон надеялся, что усталость сморила сенешаля, и тот забылся сном.
