Они прошли по долине и пересекли неглубокую реку, чтобы получше разглядеть дракона. Вблизи вода пованивала серой и оставляла на сапогах ржаво-коричневые пятна грязи. Бершад растер грязь между пальцами – песчинки и металл, искрошенный в пыль.
– Это из шахты, – сказал Эшлин. – Выше по течению должен быть вход в подземный туннель, который… – Она осеклась, увидев драконье брюхо.
Точнее, то, что осталось от полностью выпотрошенной туши: ни внутренних органов, ни костей, только позвоночник. Дракон сохранял форму лишь благодаря паутине медных проводов, протянутых вдоль позвоночного столба и оплетавших подпорки, пронзавшие шкуру. На вершине подпорок, поскрипывая, крутились вертушки.
– Здесь, внутри, что-то подвешено, – сказал Бершад, указывая в полость драконьего брюха, где провода тесно переплетались локтях в десяти над скоплением каких-то механизмов и устройств; он не сразу понял, что это. – Там человек.
Все подошли поближе. Человек давно умер. С черепа свисали лоскуты пожелтевшей кожи, руки и ноги были обнажены, но грудь прикрыта черным щитком из акульей шкуры.
– Папирийский доспех, – пробормотал Бершад, коснувшись такого же щитка у себя на груди.
– Наверное, это один из воинов, которого Окину послала на остров за результатами исследований Варда, – сказала Эшлин.
– Вот так и сохраняют драконью кость? – спросил Бершад.
– Нет, здесь что-то другое, – ответила Эшлин.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что к тому времени, как Окину отрядила сюда воинов, Вард уже разработал метод консервации костей и решил сотворить нечто безупречное.
– Как-то это непохоже на безупречное, – сказал Голл.
– Ага, – вздохнул Бершад, рассматривая погибшего воина.
Труп был подвешен за руку, обернутую витками склизких желтых проводов, соединенных с прогнившим позвоночником дракона. Другая рука воина, освежеванная до кости, свисала сбоку.
– Погоди-ка… – Бершад вгляделся в желтые провода. – Да это же…
– Да, это драконьи нити, – подтвердила Эшлин. – Вард вскрыл позвоночный столб и подсоединил все нити к своим механизмам. И к воину.
– Зачем?
Не ответив, Эшлин вошла в полость драконьего брюха и стала разглядывать механизмы. Под ее сапогами чавкала смесь проросших грибов, полусгнивших бумаг и черной жижи.
Нити не только обвивали руку воина, но и торчали из дыр в его ступнях, присоединяясь к металлическому ящичку с пятью черными камешками, вставленными в крышку.
– Так, это я уже видела, – пробормотала Эшлин, опускаясь на корточки. – У Касамира есть такое же устройство – обломки магнетита, обернутые драконьей нитью.
– А что такое магнетит? – спросил Голл.
– Магнитный железняк, минерал, обладающий отрицательным или положительным зарядом, способный притягивать к себе или отталкивать от себя, в зависимости от его расположения.
Голл почесал в паху и вздохнул:
– Лучше б не спрашивал.
– Магнетит – большая редкость в Терре, – продолжила Эшлин. – Обычно у камней такой слабый заряд, что они пригодны только для детских игрушек. Но в своих посланиях Озирис упомянул, что на острове огромные залежи магнетита. Похоже, он добыл и очистил руду. Тут какие-то знаки. – Она сощурила глаза. – Наверное, камни расположены по определенной системе.
Кончиком пальца Эшлин дотронулась до одного камешка.
Рука мертвеца дернулась. Эшлин удивленно отпрянула.
Голл занес топор:
– Демон жив!
– Воин умер лет тридцать назад, – сказала Эшлин. – Рука вздрогнула, потому что по ней прошел электрический импульс.
Листириец не двинулся с места.
– Да опусти же топор! – вздохнула Эшлин.
Голл неохотно повиновался, но не сводил подозрительного взгляда с мертвеца.
Эшлин сосредоточенно рассматривала магнитные камни, потом повернулась к Бершаду:
– Дотронься до них.
Бершад медлил.
– Не бойся. Если я права, то ничего не случится.
Действительно, когда Бершад коснулся магнитов, рука мертвеца даже не дрогнула.
– Значит, моя драконья нить подзарядила устройство, – сказала Эшлин.
– Ты же говорила, что она бесполезна, – напомнил Бершад.
– Она изменилась, вживившись в мое тело. И по-прежнему реагирует на магниты.
– Если это так, почему труп раньше не дергался? У него нитей в сто раз больше, чем у тебя.
– Потому что Озирис Вард так и не выяснил, как высвободить весь потенциал нитей. Сам посмотри: они жухлые, вялые, изъязвленные. Вард явно применял химикаты и кислоты, чтобы спровоцировать реакцию нитей, но из-за этого они утратили способность генерировать энергию самостоятельно. Поэтому и возникла необходимость в ветряках: они помогают увеличить силу заряда. – Эшлин умолкла и огляделась. – Похоже, Варда не удовлетворяла эта конструкция: слишком массивная, слишком малоэффективная, слишком затратная. Судя по всему, он продолжил свои исследования.
– Судя по чему? – уточнил Голл.
– Судя по тому, что Касамир управлял своим великаном с помощью почти такого же устройства. Миниатюрного, но более эффективного. А вдобавок способного действовать на значительном расстоянии. Правда, я пока не понимаю, как и чем оно заряжается.
– Демонской силой, – сказал Голл. – Они высасывают ее из душ в преисподней.
