– Предсказывать будущее очень легко, Вергун. Люди раз за разом повторяют одни и те же элементарные ошибки. Бершад вернется в Альмиру. А ты поможешь мне подготовиться к встрече с ним.
– Какая наглость!
– Отнюдь нет. Ни для кого не секрет, что ты восстановил численность отряда Змиерубов. Сколько у тебя сейчас воинов – девятьсот девяносто четыре?
«Тысяча три», – мысленно поправил его Кастор. Сегодня утром в Таггарстан прибыли с севера девять листирийских беженцев – они не вынесли ужасов, творимых баларами, и спрятались в трюме торгового корабля. Что ж, им самое место в отряде Валлена Вергуна.
– Ты же собрал такое внушительное воинство не для того, чтобы твои бойцы без дела кисли в Таггарстане, выбивая деньги из должников и неумело охраняя игорные заведения, – продолжил Озирис.
Вергун выковырял из зубов кусочек мяса.
– У тебя есть для меня выгодное предложение?
– Да. Я хочу нанять двадцать твоих воинов. Из тех, кто свободно говорит по-баларски и кого не укачивает в море. Это очень важно.
– И как это поможет мне отыскать Бершада?
– Поиски – это процесс, Валлен. Длительный процесс. Но он уже идет своим чередом.
– Мои люди не станут работать за пустые обещания и слухи, – сказал Вергун. – Особенно если ты не сообщаешь никаких подробностей.
– Подробности – дело тонкое. Их не следует обсуждать при посторонних. Но обещаю, что при первой же возможности я пришлю тебе пять бочек драконьего масла.
Вергун с невозмутимым лицом обдумывал предложение. Пять бочек драконьего масла стоили в двадцать раз больше, чем жалованье двадцати наемников.
– Естественно, если все пройдет успешно, мы продолжим наше взаимовыгодное сотрудничество. Отряд Змиерубов будет постоянно действовать в Альмире. Ты вернешься на мировую арену. Твои воины снова обретут заслуженную славу. Справедливость восторжествует: ты докажешь Бершаду, что все его старания в битве при Гленлокском ущелье были напрасны, а затем отправишь его в последнее плавание. Он умрет в душевных муках, ведь все, что дорого его сердцу, будет уничтожено.
Вергун по-прежнему хранил невозмутимое выражение, но это не означало, что такая перспектива его не прельщает. Кастор хорошо знал, что единственным чувством, не поддававшимся строжайшей, почти монашеской выдержке вампира, была ярость.
– Я дам тебе наемников, – сказал наконец Вергун и взял в руки нож. – Но если твоя затея прогорит, то я вырву сердце у тебя из груди и заставлю смотреть, как я его ем, прежде чем отправлю тебя в последнее плавание.
Озирис коротко поклонился, будто в ответ на учтивые слова, а не на угрозу людоеда.
– С твоего позволения я оставлю при себе тех троих, которых ты уже отправил в Бурз-аль-дун, а ты дашь мне имена и описание внешности остальных семнадцати, для оформления имперских пропусков. Будем держать связь через Гайла.
– Хорошо, – сказал Вергун и небрежно махнул рукой, давая понять, что ему не нужны ни Озирис, ни дальнейшие подробности.
Озирис поглядел на кинжал из драконьей кости:
– У тебя очень необычный столовый нож. Полагаю, он когда-то был собственностью Сайласа Бершада.
Вергун большим пальцем коснулся лезвия:
– Да.
– Похоже, он сделан из клыка серокрылого кочевника.
– Может, и так. Это имеет какое-то значение?
– Вряд ли. Просто любопытно.
Озирис снова поклонился и вышел.
Вергун продолжил трапезу.
– Я вижу, тебе не терпится что-то сказать, – обратился он к Кастору. – В чем дело?
Кастор только сейчас сообразил, что морщится, невольно выказывая свое отвращение.
– Извини, я…
– Кастор, не заставляй меня силой выпытывать твое мнение.
– Я никак не пойму, зачем нам о чем-то договариваться с этим поганым старикашкой. – Кастор скрестил руки на груди. – По всему Бурз-аль-дуну ходят жуткие слухи о Безумце. Говорят, он покупает трупы и сношается с ними. Это просто мерзопакостно.
Вообще-то, Кастор понимал, что обсуждает мерзопакостные поступки Озириса с тем, кто, возможно, ест человечину в шатре из человеческой кожи. Но ведь одно дело – пускать трупы на материал для шатра, а совсем другое – эти трупы пялить.
– Мне плевать, что он делает с мертвецами или с живыми людьми. – Вергун отправил в рот кусок мяса. – Поганый старикашка наверняка что-то скрывает, но все-таки способен доставить мне Сайласа Бершада. Именно этого я и хочу, Кастор.
Кастор промолчал. Вергун захохотал; смеялся он редко, поэтому смех звучал странно.
– Ты ведь так ничего и не понял.
– А что тут еще понимать?
– Он способен исполнить и то, чего так хочется тебе.
– Как это? – удивился Кастор; в присутствии Озириса он вроде бы не упоминал о своих желаниях.
Вергун указал ножом на вход в шатер и, не переставая жевать мясо, заявил:
– Попомни мои слова: то, что он намерен сделать, вызовет коренные изменения во всей Баларской империи. Власть имущие власти лишатся. И не без кровопролития.
– В его возрасте это будет весьма затруднительно.
