Дождавшись возвращения лекаря, я оделась и отправилась в корчму, морально готовясь ко взбучке за опоздание. Но зал был полон посетителей, и хозяин заведения решил, что отчитать меня можно и после, а сейчас надо собирать денежку. Я привычно повязала на шею голубой, в цвет глаз, шарф из газовой ткани, добавляя яркости своему образу и отправилась покорять сердца людей. Гул, как обычно, затих, и я почувствовала, как на мне скрестилось множество взглядов. Полилась песня, за ней другая. Я внимательно следила за посетителями, улавливая малейшие изменения в их настроении и в зависимости от него то повышая, то понижая голос.
Звякнул колокольчик, в корчму вошел новый посетитель. Я обратила на него свой взор и с трудом дотянула ноту до конца. Какое мне до него дело, в конце концов? Хочет попасться, да и ладно, только обидно, что зря из-за него на морозе торчала и с Шайеном разговаривала. Я продолжила петь, стараясь не косится на нового посетителя корчмы, но, тем не менее, постоянно ощущала кожей его присутствие. Слова лились потоком, цепляя людей, заставляя их тонуть в моей песне, они трогали чужие души, теребя в них невидимые струны чувств. Голос зазвенел и на последней ноте оборвался. Звенящая тишина через пару мгновений заполнилась звуками аплодисментов и гомоном голосов, я встретилась с оранжевыми глазами, но быстро отвела взгляд, раскланялась, расслабленно спрыгнула со стойки и метнулась на кухню. Взяла с собой узелок с остатками еды, прихватила метлу и выскользнула наружу. Браслет предупреждал о приближении Ловца, а мне с ним сталкиваться не особо хотелось.
Уже на подходе к дому я услышала шаги за спиной. Амулет молчал. Я медленно обернулась и замедлила шаг. Цепляясь за забор и делая вид, что он тут просто воздухом дышит, шагах в десяти от меня стоял прямо-таки преследовавший меня мужчина. И, кажется, ему было плохо. Очень плохо. Так, что аж ноги подкашивались. Еще шагов десять я проделала, постоянно прислушиваясь к тяжелому дыханию за спиной. А если ему совсем худо станет? Помощь предложить я не осмелилась, просто шла, все замедляя темп. Вскоре раздался звук сминаемого падающим телом снега, а тот, кто упал, не произнес ни слова. Я развернулась и быстрым шагом направилась к мужчине. Янтарные глаза были полуоткрыты, но потеряли осмысленное выражение. На темные брови и ресницы, резко выделяющиеся на бледном лице, тихо ложились редкие снежинки. Я нащупала на запястье рваный редкий пульс, помянула лешего и, подхватив под мышки бессознательное тело, волоком потащила его по направлению к дому. До места моего проживания оставалось не более двадцати шагов, но это был самый трудный и долгий путь в моей жизни. За это время я успела обругать свою ношу в частности и всех мужчин в целом, особое внимание уделив одному небезызвестному красавчику, чьи коллеги рыскали где-то неподалеку. Я от этого жутко нервничала и не сразу догадалась нацепить непослушными пальцами на мужское запястье один из своих браслетов, маскирующих ауру и мысленно похвалила себя, любимую, за практичность и предусмотрительность.
Почему бы мне вообще его тут не бросить? Хороший вопрос, и хотя конкретного ответа на него я не знала, все равно упорно продолжала свой нелегкий путь, только теперь ощутив все прелести, которые чувствует лошадь в упряжке, и поклялась никогда не ездить в санях. Самым трудным было затащить тело в дом, но я справилась. Размяла закоченевшие пальцы, разогнула спину и с наслаждением застонала, чувствуя, как восстанавливается кровообращение. Потом выскользнула обратно и тихонько дунула, легкий ветерок пролетел по улице, разрушая сугробы и заметая наши следы. Скорее всего, это было излишне, так как снежинки западали чаще, постепенно увеличиваясь в размерах. Думаю, начинается буран. Я вспомнила свою ночевку в лесу под вой ветра и скрип деревьев, поёжилась и скорее заскочила в дом. Уже второй месяц пошел, а я все порой не могу отделаться от ощущения леденящего холода. Задвинув два засова и повесив на дверь замок, я перешагнула через валяющееся посреди коридора тело. Пришлось позаимствовать у хозяйки канделябр, так как одной свечки тут явно было мало. Я обошла весь дом, плотно захлопнув все ставни и опустив шторы, и только потом с облегчением выдохнула. Расправила плечи и вошла в комнату, где жила. Оставив на столе канделябр, я вернулась сени и, посетовав на свою судьбу, снова подхватила бессознательное тело подмышки. Пробормотала заклинание и зажгла маленький огонек. Такое колдовство вряд ли засекут, а все окна я закрыла. Вообще-то, магией я практически не пользовалась, только в исключительных случаях. Шажочек. Ещё шажочек. И почему бы ему не очнуться наконец?!
