- На голодный желудок не пою. Что за бред про творца должного быть голодным! - Валья перебросил плащ через плечо и довольно резво, хоть и прихрамывая, полез вверх. - Это вопиющая глупость! Когда я голоден, хочу лишь кусок мяса и хлеба, какая тут музыка. То ли дело...
Майорин поднимался следом, тоже хромая. "Если так и дальше пойдет, то я и петь научусь", - подумал он и, закусив губу, перестал жалеть больную ногу.
После плотного ужина менестрель все же спел. Он исполнил несколько новых баллад, потом перешел на старые - более светлые.
- Нет, ты погляди, что этот хитрец с ней делает! А сама сидит дура-дурой, хоть бы рот прикрыла.
- Велор, прекрати ворчать. - Майорин отсалютовал кубком вошедшему Билдиру.
- И чего светится! Сколько месяцев она его не видела?
- Вот именно!
- А ты думаешь, он в это время исключительно пел?
Майорин припомнил "по корчмам и борделям" и промолчал. Ему, в общем, было все равно, кто, где, с кем и как. В конце концов, каждый обманывается как хочет или как хочет распоряжается правдой. Моральный облик менестреля волновал его мало, Раджаэль могла убить троих мужиков разом, что говорить о защите чести?
Менестрель же перестал кривляться перед полуэльфкой и торжественно объявил:
- Я хочу исполнить свою новую балладу, и пусть она еще не окончена, но прозвучит сегодня здесь.
Майорин сглотнул, а потом развернулся и поспешил покинуть замерший в предвкушении зал. Но вслед за ним бросился, догоняя, припев. Четкий рычащий речитатив менестреля перешел в мощный раскатистый голос, сделавший Валью знаменитым:
Струны лютни жалобно стонали под жестокими пальцами.
Колдун быстрыми шагами удалялся от зала. Не много ума у того, кто болтает с менестрелем, еще балладу сложит...
Сложил гад!
Но злости не было. Уже у себя колдун задумался, почему Валья не закончил балладу.
Позже - за полночь, когда Велор волевым решением разогнал свой орден спать, Валья ответил Майорину:
- Баллада это не только история, рассказанная менестрелем. Это замкнутый круг, где конец отвечает на вопросы, заданные в начале. А я пока не знаю, ответов на эти вопросы. Узнаю - закончу.
- Жизнь - не стихосложение! - буркнул Майорин из кресла, он курил трубку и не поворачивался к друзьям, уютно устроившимся за столом в его комнате. Но эльфа с менестрелем это нисколько не смущало. Валья был больше занят вопросами стихосложения и ощупыванием Жаркиного бока. Велор пристальным наблюдением за нахальными пальцами певца. Стоило пальцам сползти на пядь ниже талии, как каратель выдавал старческий кашель, и полуэльфка двигала руку менестреля на разрешенное место. Сама девушка особо не думала, ей хотелось поскорее вытащить Валью из демагогических разговоров и перейти к вещам более конкретным и не менее возвышенным.
Но менестрель никуда не торопился, из-за чего Велор начинал нервничать сильнее и кашлять чаще. С другой стороны ускорять процесс он тоже не желал, потому и сидел тут, наблюдая, как менестрель упоенно дразнит колдуна.
- Жизнь и поэзия не так далеки друг от друга, как тебе кажется. Жизнь поэтична, потому и воспета. А юные сердца, слыша хорошие стихи, вдохновляются на деяния и свершения. Сколько мальчиков отправляются в ратные, ведомые идеей подвигов!
- Или наборщиком рекрутов и хорошей платой за риск.
- Ремесленникам тоже неплохо платят.
- И облагают неплохим налогом. А твоя поэзия только мифотворчество! И не надо мне плести про замкнутую композицию. Про вопросы и ответы!
- Я не плету...
- Кхе!
- Не плету, я стремлюсь объяснить тебе, что это очень важно, важно знать конец истории.
- Все выдумка! Вот и придумай конец! Придумай такой конец, который понравится юным дурачкам, чтобы, когда они надираются в стельку, им казалось, что надираются они со смыслом. Запивая твою чушь дрянью!
- Все-таки ты редкостный хам!
- Кхе!
- Хам.
- Кхе-кхе!
- Велор, ты заболел?
- Я устала!
- Нет, не заболел.
- Тогда прекрати кашлять. Ты знаешь, что я хам, Валья.
- К твоему сведенью я придумал три конца.
- Может, споешь? Кхе...
- Я пошла спать! - разозлилась девушка.
- Спокойной ночи. - Насмешливо пожелали из кресла.
- Жар, подожди... - Валья притянул Раджаэль к себе.
- Давай, менестрель, спой! - настаивал Велор, протягивая лютню.
- Какая нездоровая любовь к музыке. - Язвило кресло.
- Кхе! Жарка, если ты устала...
