— Ты собираешься войти в меня? — проворковала Синния. — Твой орган такой огромный. Вряд ли у моего предыдущего мужа он был таким же большим.
— Да, я тоже так думаю. Именно поэтому смертные женщины обожают предаваться любви с яфирами. Наши размеры куда больше этих эфемерных органов смертных мужчин.
— Но он не повредит мне? — надув губки, проговорила Синния.
— Не бойся, я буду очень осторожен, — сказал Ахура, вплотную приблизив свою плоть к ней.
Ахура дрожал от наслаждения, как будто это с ним происходило впервые. Синния была самой соблазнительной девушкой, с какой он когда-либо занимался любовью. Он входил в Синнию все глубже и глубже.
— Я хочу ощущать в себе весь твой роскошный скипетр! — неожиданно выкрикнула Синния.
Со звериным ревом Ахура Мазда набросился на нее.
— О, моя обожаемая колдунья, — прошептал он. — Еще ни одну девушку я не желал так сильно!
— А теперь, мой дорогой, люби меня со всей страстью! — Она впилась ногтями в спину Ахуре. — Подари мне неземное наслаждение! Не останавливайся!
К удивлению Ахуры, сексуальное желание Синнии было не менее, если не более сильным, чем его собственное. Он входил в нее снова и снова, так глубоко, как только мог. Синния стонала от наслаждения. Он продвигался все глубже. Его мужской орган готов был лопнуть от напряжения, и наконец последовала долгожданная разрядка. Ахура излил в Синнию свое семя. Его большое тело содрогалось в судорогах удовлетворения.
Но Синния удовлетворения так и не испытала. Ахура в изнеможении откинулся на подушки. Синния сгорала от неудовлетворенной страсти. Плача, она проклинала Ахуру за слабость и неспособность доставить женщине настоящее наслаждение.
— Как ты мог удовлетвориться сам, не доставив мне наслаждения?! — всхлипывая, восклицала Синния.
В ее голосе слышались злость и разочарование.
Ахуру Мазду очень смутили и расстроили обвинения Синнии.
— Но я ведь очень старался доставить тебе удовольствие, — оправдывался Ахура.
— Тем не менее тебе не удалось меня удовлетворить. А все потому, что ты думал только о себе, — предъявила новые обвинения Синния. — Уходи, раз ты все равно больше не можешь любить меня. Я очень разочарована. Мне нужно успокоиться.
— Я смогу удовлетворить тебя, но мне нужен отдых, — виновато проговорил Ахура.
— Но ты же маг. Ты сможешь опять вызвать у себя желание и заняться со мной любовью. Надеюсь, в следующий раз ты не поступишь как последний эгоист и будешь думать не только о себе, — всхлипывая от обиды, проговорила Синния.
Поднявшись с кровати, Ахура пошел в свой кабинет и достал из шкафчика графин с какой-то желтовато-зеленой жидкостью. Потом взял с полочки мраморный сосуд и снял с него крышку. Зачерпнул ложку кроваво-красного порошка и высыпал его в хрустальный бокал, а сверху налил желтоватой жидкости из графина. Смесь в бокале запузырилась, забурлила и запенилась. Ахура Мазда подождал, пока она успокоится и станет абсолютно прозрачной, как стекло, залпом выпил волшебное снадобье и вернулся к Синнии. Его плоть опять налилась силой.
— Но предупреждаю сразу, — сказал он, — в эту ночь мы сможем заняться любовью всего один раз.
И тут же без лишних разговоров Ахура вошел в Синнию.
— О да! Как же мне хорошо! — воскликнула Синния. — А теперь люби меня еще более страстно, чем в прошлый раз. Я все-таки должна сегодня ночью получить удовлетворение!
Ахура делал все, как она просила, Синния трепетала от наслаждения, в страсти царапала его спину ногтями. Но, несмотря ни на что, удовлетворения опять не получила. Что касается Ахуры, то он испытал мощный и неповторимый оргазм. И странно, судя по всему, Синния не испытывала никакой усталости. Ее неутомимость удивляла Ахуру, и он никак не мог понять, почему не может довести ее до удовлетворения. Ведь он с легкостью удовлетворял всех женщин, с которыми ему когда-либо приходилось заниматься любовью. Ахура Мазда мог бы подумать, что Синния просто не способна к физическому удовлетворению, если бы не одно обстоятельство. Дело в том, что Ахура незримо присутствовал в спальне Диллона и Синнии, когда они занимались любовью, и видел, как во время их обоюдного удовлетворения воздух потрескивал и комнату заливал золотой свет. И у Ахуры не было никаких сомнений в том, что Синния получала неземное наслаждение во время соития с Диллоном. Но почему же ему не удается ее удовлетворить? Может, аромат лотоса не только лишил Синнию памяти, но и притупил ее чувства? Может, зря он послушался совета Минау? Но ведь тогда сегодняшняя ночь вообще была бы невозможна. Синния никогда не подпустила бы его к себе. Каждый раз, как только он входил в ее комнату, она исчезала.
