И что же, думала Яна, тогда получается — а получается, что наблюдательный и понимающий человек не сможет закрывать глаза на всё это, и если он пишет, рисует или сочиняет музыку, он будет отчаянно пытаться донести это до других людей, — а это значит, он будет добиваться известности. Что же — обвинить его в продажности, в бездуховности? А если взглянуть ещё в глаза реальности и увидеть, что весь этот мир держится на деньгах? Так не лучше ли быть честным — с самим собой, в первую очередь, и иметь мужество сказать: «Я начинающий писатель (музыкант, художник…), и я жажду денег и известности, признания и премий за мой очевидный талант». Не лучше ли нам всем начать относиться к самим себе с бόльшим уважением и любовью, нежели мы привыкли — в силу множества причин, уходящих корнями глубоко в историю всего человечества? Не лучше ли будет для нас, если мы перестанем внутренне осуждать себя за желание быть успешными и состоятельными (именно состоятельными, а не только «не умирающими с голоду»), если мы перестанем чувствовать, что лишь через смирение, аскетизм и приуменьшение собственных достоинств и талантов мы будто бы совершаем благое дело? Ведь это чувство живет где-то в глубине нашей души, даже у тех из людей, кто умело его игнорирует — но оно есть, и почему-то шепчет нам, что мы будто бы совершаем какой-то грех, что всё это — желание денег и успеха — неправильно, особенно для художника. И Яна думала, особенно ли это обострено в России, или это свойственно многим народам — вообще человечеству? И где, думала она, та грань, перейдя которую человек действительно безвозвратно становится ленивым и сонным обывателем, которого перестают волновать любые вопросы метафизики? И как, как не упустить эту грань из виду, как научиться балансировать — добиться своих целей, не растерять идей, не предать свои идеалы, не загубить талант, если он есть, — но при этом не смотреть завистливыми и жадными глазами на тех, кто имеет возможность купить себе новый айфон в тот же момент, когда пожелал, или отправиться на край света, или перечислить миллион нуждающимся детям? Как сохранить рассудок в этом мире, при этом темпе жизни, стремительно растущем, совсем бешеном, как не сбиться с правильного пути, если уже тебе настолько повезло, что ты смог этот путь разглядеть, нащупать, ступить на него? Как не стать высокомерным, не исписаться, не опуститься, не опустеть, как творить и неизменно находить новые источники вдохновения и стимулы для этого, имея возможность разделить свое творчество с другими — с большой аудиторией? Как же при этом не допустить, чтобы известность и деньги стали самоцелью, как не продаться, если вдруг представится выгодная возможность? Ведь каждый день, каждую секунду человек меняется, и сам не успевает уследить за этим — а потом проходят годы, он оглядывается и спрашивает себя: кем же я стал, когда это случилось, и почему я не прислушался к тем, кто кричал мне об этом?
Яна, начавшая писать без единой мысли о выгоде, над которой, приди к ней такая, она бы в тот момент от души посмеялась, спустя же некоторое время ясно увидела, что все остальные профессии вызывают у неё лишь неподдельную панику и отвращение, равно как и окружаюшая обстановка, — и тогда она поняла однозначно в глубине души, что попросту не имеет права писать в стол, — и, более того, что она должна попробовать заработать писательством деньги.
