— Тфу, черт с тобой! — в досаде плюнул Алексей. — Гусь, — закричал он тут же, — пойди сюда!
Из соседней комнаты донеслось грубое вопросительное ругательство. Услышав этот, хотя и достаточно риторический, вопрос, Алексей тут же пояснил свою мысль:
— Такого!.. Пойди, говорю, бесполезный ты кусок тухлого мяса! С утра лежишь там!..
В коридоре раздался звон разбитого стекла, а затем глухой удар. Через секунду в дверях показался Гусь.
— Это я… кусок тухлого мяса? — мрачно проговорил человек, называвшийся Гусём. Остановившись на пороге и как бы соображая что-то, он не сводил с Алексея удивительно маленьких серых глазок, с трудом заметных под широким низким лбом, нависающим над ними. С каждой секундой мрачнея всё больше, Гусь собирался уже было сказать что-то еще, как вдруг странный звук отвлек его внимание.
Казалось, кто-то закашлялся.
В одну секунду Гусь, чье лицо вмиг изменилось, даже как-то просияло, пересек комнатку, размером походившую скорее на кладовку, перешагнул, едва заметив, через причудливой формы корягу, лежавшую поперек комнаты, и, слегка наклонившись, уставился сквозь железные прутья клетки на птицу.
Птица привела его в восторг неописуемый.
Повернувшись и подняв взгляд от клетки, Гусь, расплываясь в радостной широкой ухмылке, проговорил тихо, почти шепотом — будто постиг в эту секунду некую тайну бытия:
— Ворона!..
Сказав это, он вновь повернулся к клетке и уставился на птицу, изредка выдавая разнообразные ругательства.
Алексей тем временем, упав на диван, стоявший вдоль одной из стен, ожидал, скучая, пока Гусь окончательно свыкнется с тем, что увидел. Но эффект, произведенный птицей, оказался непредсказуемым. Гусь пришел в радостное возбуждение. Он был совершенно готов действовать — сам ещё не зная, как именно. Однако готовность ясно ощущалась им, и потому он стал открывать клетку.
Увидев это, Алексей встрепенулся и, подскочив к Гусю, оттолкнул его тяжелую толстую руку от маленькой закрытой дверцы.
Неожиданно и столь грубо прерванный на пути своём к просветлению, Гусь помрачнел ещё больше прежнего и в досаде пнул даже ножку стола, на котором стояла клетка.
Птица вздрогнула и снова как будто скрипуче кашлянула.
— У неё крыло сломано, идиот, не шатай клетку!
Гусь молча закурил, поглядывая исподлобья, но вдруг снова ухмыльнулся, что-то сообразив.
— Так сам же позвал!
— Сам позвал, — признал Алексей. — Вот не ест она ничего, глупая эта ворона, и я думал, может, ты скажешь, в чем дело, ты же Гусь, всё-таки…
Гусь не понял шутки, но только почувствовал, что имеется проблема — у Лёхи, который ему как брат, а значит, и у него самого. Собравшись с силами, Гусь, посматривая то на птицу, по-прежнему сидевшую в уголке клетки, то на Алексея, отыскал, наконец, то, что таилось в архивах его житейского опыта. Проблема была решена:
— К врачу её надо.
Но Алексей лишь взглянул на Гуся с сожалением и сказал:
— Тебя к врачу надо… Грязнухе нужен ветеринар, у неё крыло сломано, и она не ест. Я нашел её утром у подъезда. Не знаю, что случилось, но она вся была мокрая и грязная, и не могла лететь. Зима началась, холодно, собаки, кошки… И наши знакомые. Твои друзья, кстати. Хвост тот же самый. Голубей ему мало, добрался бы до Грязнухи и… Вот я и взял её. — Алексей закурил и сел на диван. — У тебя есть деньги?
Гусь удивленно посмотрел на него.
— А?.. Нет, Лёха, извини, были, вчера, мы же вместе… Нет, всё, вчера последние, мы брали…
— Понял я, понял, — перебил Алексей. — Нужно найти деньги, чтобы отвезти её к ветеринару.
Гусь упал рядом на диван. Воцарилась тишина.
Сигаретный дым наполнял маленькую комнатку. Начинало темнеть. На столе сбоку от клетки синевато-белым светился монитор компьютера; большой заголовок на открытой в браузере вкладке был виден издали:
«Проезд запрещен», — машинально подумал Алексей, как было и всякий раз, когда его взгляд падал на этот знак. Почти и забылась уже сама удивительная история того, как попал он на стену его маленькой комнаты, и в затуманенной памяти сохранились лишь пестрые обрывки — как старые разноцветные флажки, раздуваемые ветром. Семь или восемь лет назад, бесконечно давно, ночь в девятом классе, май, ГИА по математике — на следующий день. Окраина Москвы, далее — МКАД и область. Пустая дорога, район — не то Дмитровский, не то Лианозово, ларьки, которых теперь уже не найдешь — снесены. Вдруг возникает в пятне лунного света Шаман, двумя руками обхватывающий круглый дорожный знак, как будто светящийся алым сиянием.
— Шаман, отдай знак, у тебя их уже три!
— Ещё чего!
В общем гоготе тонет драка.
В пятом часу утра победитель торжественно вешает знак на стену своей маленькой комнатки.
