Колебания полностью

Таксист не ответил и будто бы вновь исчез. Машина неслась по спальным районам, Лиза неслась внутри этой машины, город нёсся вокруг. Всё пребывало в хаосе, всё перемешалось и стало нестись. Лиза терялась в пространствах. Она с трудом понимала, что происходит с ней. Осознать случившееся едва ли было возможно.

На сиденье справа от неё лежала раскрытая книга; казалось, её не положили бережно, её отбросили в отвращении или ужасе.

Лиза смотрела прямо перед собой, не поворачивая головы, не шевелясь и не прикасаясь к книге, будто то была Тетрадь Смерти или сочинение самого Сатаны.

Однако ужаса, как такового, Лиза и не испытывала; только оцепенение, дрожь, глубокое изумление; она была совершенно растеряна и подавлена.

По-прежнему не поворачивая головы, Лиза одной рукой стала щупать сиденье справа. Коснувшись книги, она инстинктивно отдёрнула руку, будто от кипятка, но затем продолжила поиск.

Наконец пальцы ухватили то, что искали. Лиза зажала в руке небольшой прямоугольничек твёрдой, лакированной бумаги и медленно вернула руку вместе с ним на колени.

Опустила взгляд.

В тонких пальцах была зажата открытка-карточка. Машина встала на светофоре. В серо-жёлтом, ночном уже, освещении был отчётливо виден крупный, ярко-раскрашенный жук, изображение которого полностью занимало одну сторону открытки. Лиза, глубоко дыша, перевернула её и вновь прочитала напечатанную шрифтом, имитирующим неаккуратный размашистый почерк, надпись: «Верни это своей подруге».

Всё так же не поворачиваясь, Лиза вернула открытку на место — в середину раскрытой книги. Дрожь не проходила, а только усиливалась. Единственная возникнувшая догадка, способная действительно объяснить всё, казалась чудовищной, попросту абсурдной, и от неё у Лизы разболелась голова.

Сама того не желая, она машинально вновь потянулась к книге.

Закладка была обнаружена Лизой на странице, вверху которой она, как и теперь, прочитала надпись, заставившую её в первый раз отбросить книгу: «Лиза, или типичная история».

С первых же строчек главы, случайно попавших в поле зрения, Лиза вновь почувствовала единственное желание: захлопнуть, выкинуть книгу в окно. Ей казалось, она спит, и сон её тревожен, как у нездорового человека, и причудлив, сюрреалистичен.

Лиза взглянула на переплёт; во второй раз прочла имя автора — Яна Аспер — и вдруг почувствовала, как по щекам текут слёзы.

Вне всяких сомнений, она догадалась сразу и тут же — догадалась обо всём; в первую секунду случившееся представилось неразрешимой загадкой — но уже в следующий миг оно стало ясным до смешного, очевидным до ужаса — хотя и по-прежнему неправдоподобным.

Единственное, что ещё оставалось необъяснимым, — как же он смог подложить ей книгу? Но этот вопрос отчего-то казался мелким, смешным и нелепым.

Такси всё стремилось к заветной цели, оставляя позади сотни улиц, а Лиза всё думала — что же это? Он решил, будто она знала, будто она знала об этом безумии, будто вдвоём они смеялись, творя это… Господи! Одной из первых её мыслей, от которых вскоре стала кружиться голова, было позвонить ему, встретиться — сказать, что она не знала… Не знает… Что она — та же жертва, что они оба — лишь пляшущие игрушечные человечки в безумном представлении Яны… Конечно же, так и следует поступить… Но сначала — сначала прочитать… Прочитать невозможную главу. Едва эта мысль пришла Лизе — как сразу вытеснила все прочие, и нестерпимое любопытство захватило её. Глава, написанная о ней, книга, в которой написали о ней… Только остаться бы в одиночестве, только найти бы свободный час!..

Внезапно машина остановилась.

Лиза с удивлением взглянула в окно — среди густо падающего снега на фоне чёрного уже неба был виден серый, уходящий вверх, многоэтажный жилой дом; тёмно-вишнёвым выделялась вывеска винного магазинчика справа от единственного подъезда.

— Одна тысяча сто рублей, — тихо проговорил водитель, будто и не к Лизе обращался.

Расплатившись с ним машинально, она вышла из такси и в совершенной растерянности, продуваемая ледяным ветром, остановилась посреди дорожки, ведущей к подъезду. Снежная ночь окружала её, будто в лесу; ни души не было вокруг, улицы казались покинутыми и пустыми, снег пушистыми хлопьями засыпáл мир, и доносился откуда-то издалека звонкий собачий лай.

Рука, крепко сжимающая книгу, стала ныть от холода; Лиза торопливо спрятала книгу в сумку, прикрыв её сверху шарфом, и заспешила в подъезд, совершенно позабыв даже о необходимости купить вино.

Она вспомнила об этом, лишь оказавшись уже на десятом этаже, у двери, ведущей в квартиру Леры, с рукой, зажимающей кнопку звонка. Пронзительный визжащий звук будто бы эхом разлетался по маленькой лестничной клетке, отскакивал от стен и скатывался шариком вниз, звуча не только внутри квартиры, но уже и во всем подъезде и в голове у Лизы.

И вновь она будто бы очнулась. Никто не открывал ей, казалось, целую вечность.

Отвратительный звук стих.