В ответ я лишь отрицательно качаю головой. Наши пути пересеклись совершенно неожиданно, и я сделала все, что могла, чтобы помочь племяннику. Теперь он снова полноценная и в физическом и в психологическом плане личность. У него есть признавший его право на командование флот, брошенный Латалом. Есть трон, оставленный сбежавшим самозваным королем. Есть даже шанс найти предателя и покарать, хотя я не представляю, какое наказание будет адекватным содеянному. Но мне оставаться с Эйроном нельзя.
И вообще нужно как можно быстрее разобраться с пророчеством относительно кольца и понять, как действовать дальше. Потому что племянника гендетекторы не остановят, когда он решит навестить спящую наследницу. В том, что он рано или поздно захочет это сделать, у меня нет никаких сомнений, как и в последствиях – Эйрон быстро все поймет, прилетит на Томлин и… И свободы действий у меня больше не будет.
– Вы можете не беспокоиться, принц Эйрон, – вместо меня говорит Ликет. – Наш юноша останется в целости и сохранности. Я с него глаз не спущу.
– Не вы один, ферт цу’лЗар, – резко добавляет Рестон. – Не забывайте, что Лин находится под моим присмотром.
– А ничего, что я как бы совершеннолетний? И могу сам о себе позаботиться? – возмущаюсь, понимая, что любой нормальный парень моего возраста сделал бы то же самое.
Вот только нужного эффекта мои слова не имеют. Мужчины переглядываются и… И дружно смеются! А я сержусь. Нет, Рестона я могу понять – шенорианин знает, кого защищает, но Ликет… Он-то с какой радости взвалил на себя бремя покровительства? Да еще и несет его с удовольствием и совершенно непонятным рвением.
Подозрительно, возмутительно. Но и приятно тоже.
Впрочем, подобное поведение вызывает недоумение не только у меня. Я его вижу и в глазах Хейолы, которая по-прежнему прижимается к мужчине плечом. Вряд ли это ревность в истинном смысле, раз у томлинки нет к Ликету привязки, а на меня она смотрит как на мужчину, но соперником за внимание ферта, которое должно принадлежать только ей, девушка меня считает точно. А я никак не могу определиться: просто не обращать на это внимания или попытаться с Хейолой сблизиться, чтобы снизить уровень напряжения.
Разместившись в каюте томлинского крейсера, действительно более комфортабельного, нежели шенорианский, решаюсь на второе. Томлинку мне жаль, ей и так в жизни горя хватило. Да и узнать ее получше тоже полезно.
Поэтому, отдохнув, отправляюсь осматривать местные достопримечательности. То есть палубы-каюты. Во-первых, надо научиться здесь ориентироваться. Во-вторых, непреднамеренная встреча вызовет меньше негатива. Если Хейола на самом деле жертва насилия, то она в любом вторжении в личное пространство и проявлении заинтересованности будет видеть намерение ею воспользоваться.
Корабль оказывается во всех отношениях замечательный. Чистый и ухоженный. С полностью исправными системами жизнеобеспечения. Воздух здесь не кажется застоявшимся и спертым, а гравитация, пожалуй, даже чуть меньше нормы. В общем, дышится приятно и ходится легко. Оттого и настроение приподнятое.
И не только у меня. Команда крейсера, пусть даже не со всеми я знакома, ведет себя приветливо, вежливо и с готовностью помочь. По крайней мере, желающий указать, где сейчас находится единственная на корабле женщина, обнаруживается быстро – тот самый молодой долговязый томлинец, что шутил насчет моей щуплости. Он и сейчас, пока мы идем, успевает добродушно подколоть меня вопросом: «Зачем такому молодому фисту понадобилась компания великовозрастной фиссы?»
К счастью, мой ответ «есть пара вопросов» его устраивает, и, указав на нужную дверь, парень исчезает, предоставляя мне возможность зайти внутрь одной.
Помещение оказывается плохо освещенным и неожиданно огромным. Впрочем, я быстро понимаю: темно здесь потому, что его назначение – служить обзорным залом для пассажиров, которым интересно происходящее за стенами корабля. А размеры, можно сказать, следствие этой функциональности: вместо стен здесь экраны, открывающие взгляду бездонное космическое пространство и мириады звезд.
Но именно поэтому я не могу сдержать восторженного восклицания. Таких дизайнерских решений, создающих иллюзию нереального одиночества – лишь ты и глубокий космос, – я еще не видела!
Хейола, сидящая на полу в центре зала, вздрагивает и оборачивается. Свет, упавший лишь на краткий миг из открытого проема, позволяет мне убедиться в личности фиссы, а наступившая тьма снова прячет ее лицо, оставляя видимыми в призрачном сиянии звезд лишь смутные очертания женской фигуры. Но не для меня. Я ее все равно прекрасно вижу.
– Простите, не хотел вам мешать. Я корабль осматриваю, не подумал, что здесь кто-то есть.
Стараюсь сказать это деликатно и одновременно уверенно. Я ведь гость не наглый, но и не заискивающий перед хозяевами, а имеющий чувство собственного достоинства.
