– О том, что тебя отравили водой из подземного озера, мне отец рассказывал. Деда я не застал, а уж прадеда и подавно. Дихол… – шипит, словно обжегся. – В голове не укладывается, что ты была
– Мне ничуть не проще. Для меня ведь всего три месяца прошло, – парирую я. – А о судьбе тех, кто отравил, что-то знаешь?
– Кузена прадед казнил, а твою фрейлину замуж выдал, принудительно лишив возможности иметь детей, – тихо сообщает принц. Впрочем, ведь об этом было и в послании из прошлого, разве что без упоминания о последствиях для Рильмины.
– Так… А Драк как на Томлине оказался? И чей же я скелет в замке нашла?
– Твой ящер вряд ли бы выжил на Вионе без должного ухода. Тем более что ты спала. А на Томлине ему было проще ждать твоего пробуждения. Про скелет мне ничего не говорили. Но я думаю, что его специально привезли – взамен, когда забирали Драка. Наверное, не хотели лишних пересудов. Умер питомец – вот доказательство, и нечего больше обсуждать. А твой брат, который тайник делал, вероятнее всего, просто решил использовать скелет как подсказку. И легенду про сломанный зуб придумал. Сомнительно, чтобы краг мог пробить трипслат. Так что тебя просто хотели натолкнуть на правильный ход мыслей.
С предположениями я согласна, но… Ох, Горан! Что ж ты не подумал, как мне больно будет узнать о смерти Драка! Впрочем, судя по тому, что я о младшем брате слышала от Сейлиссы, особой чувствительностью он не отличался, раз казнил неугодных подданных направо и налево. Он о моих чувствах даже не задумался, вероятнее всего.
– Кстати, – продолжает Ликет, – в сокровищнице до сих пор хранится письменное распоряжение прадеда, запрещающее лишать жизни этого крага и предписывающее отвезти его на Вион, как только станет известно, что наследница проснулась. Он надеялся, что это произойдет до того, как Драк умрет.
– А сколько… Сколько Драку осталось?
– Тебе разве не говорили? – теряется Ликет. – Ящеры до тысячи лет запросто доживают. Только редко, потому что у крага еще в яйце формируется связь с тем, кто рядом. Потеряв ее, перестав ощущать наездника, он себя калечит. В итоге приходится ящера убивать, чтобы не мучился. Так что Драк знал, что ты жива, даже на таком большом расстоянии.
Я бы наверняка еще о чем-нибудь спросила, но отвлекают меня веселые крики и ритмичные звуки. Заглянув за невысокую ограду, вижу, как хаотичное движение томлинцев по улочкам становится упорядоченным. Толпа стекается к площади, расцвеченной ярким светом. И именно оттуда слышна музыка.
– Похоже, сегодня у горожан свадебная ночь. Видимо, набралось достаточно влюбленных. У нас принято танцевать нескольким парам одновременно, это считается счастливым знаком. – Я чувствую руки, ласково, но уверенно притянувшие меня к моему спутнику. А потом и волнующий кровь вопрос слышу: – Может, хоть сейчас ты мне скажешь, когда будет наш танец?
Заглядываю в глаза, вспыхивающие огненными бликами, наверняка из-за особенностей освещения, но мне хочется верить, что причина иная – нетерпение, ожидание.
– А прямо сейчас нельзя? – спрашиваю неожиданно для себя. – Или ты хочешь пышную свадьбу? Все же принц…
– А ты не хочешь? – удивляется Ликет. – Все же наследница!
– Наследница несуществующей империи, – смеюсь я.
– Принц, который никогда не станет королем, – подхватывает любимый. – Тебе не кажется, что мы идеальная пара?
– Мне кажется, что мы очень вовремя сюда прилетели! – заговорщически ему подмигиваю и многозначительно смотрю вниз. – Успеем?
– Успеем!
Азарт, возбуждение, предвкушение… Мы, крепко взявшись за руки, торопливо спускаемся по ступеням и бежим. Сначала к краю посадочной площадки, где необычная конструкция в виде маленькой платформы с бортиками опускает нас к основанию дома. Затем по улице, обгоняя замешкавшихся томлинцев, провожающих нас удивленными взглядами, которые сменяются понимающими улыбками. Наконец пробираемся через толпу, стремясь попасть на свободное пространство в центре площади, где уже звучат начальные аккорды свадебной мелодии, а шесть пар делают свой первый шаг навстречу друг другу.
Мы становимся седьмыми. Вместе со всеми кружимся, приседаем, скользим, отступаем или возвращаемся в объятия друг друга. Синхронно и в то же время индивидуально. Здесь нет шаблона, нет строго регламентированных движений. Есть лишь притяжение тел, неторопливое изучение партнера и непреодолимая потребность в итоге оказаться вместе. Стать единым целым. Соединиться не только телами, но и душами. Навсегда.
