Парк был как парк, не лучше и не хуже своих собратьев, с традиционным набором аттракционов, лодочной станцией, парашютной вышкой, колесом обозрения, непременным фонтаном и парочкой бомжей, безмятежно отдыхающих в тени пыльных, замученных жарой кустов сирени.
По центральной аллее молодые мамаши выгуливали в нарядных колясках малышей. В фонтане плескалась детвора постарше, с качелей и каруселей доносились визг и смех. В деревянном павильоне уткнулись в шахматные доски с десяток представителей мужского населения Тихореченска в возрасте от десяти до семидесяти лет. Неподалеку фотограф с обезьянкой на плече скучал ввиду полного отсутствия клиентов.
Наташа поглядела по сторонам, подыскивая подходящую кандидатуру, чтобы спросить дорогу к волейбольной площадке, но тут сквозь крики детворы и гомерический хохот подростков, осваивающих рискованные виражи на скейтбордах и роликовых коньках, она различила громкие удары по мячу, слабые вскрики болельщиков и жиденькие аплодисменты.
Она свернула влево на узкую тропинку, миновала густые заросли акации и вышла на берег пруда. Чуть правее от нее располагалась волейбольная площадка, на которой двенадцать крепких мужиков прыгали, падали на песок, что-то орали, пытаясь отбить мяч.
Наташа присела на край длинной скамьи, заполненной болельщиками.
– Какая партия? – спросила она у худенького веснушчатого подростка, азартно болевшего у нее под ухом.
– Уже четвертая, – ответил паренек. В запале он не замечал, что к его нижней губе прилипло уже приличное количество шелухи от семечек, которые он щелкал с не меньшим азартом.
– А счет какой?
Но сосед не успел ответить. Команда слева выиграла очко, болельщики засвистели, заулюлюкали, а игроки покинули площадку, столпились около колонки, включили воду и принялись смывать с себя пот и грязь.
– Они уже закончили игру? – предположила Наташа.
Мальчишка с недоумением посмотрел на нее:
– Вы что, в волейболе не сечете?
– Секу немного, но я ведь поздно пришла, поэтому помоги мне разобраться, что к чему.
– Хорошо. – Паренек польщенно улыбнулся. – Я тут с самого начала сижу, потому как батя мой здесь играет. Вон тот, в красных трусах. Это его команда сейчас партию выиграла. А вообще-то пока ничья, два—два. После перерыва пятую будут играть.
Наташа отыскала глазами Егора. Он стоял в стороне от остальных игроков, вытирал обнаженные плечи и грудь большим полотенцем и разговаривал с отцом Наташиного соседа.
– Видите, – повернулся к ней паренек, – с кем мой батя разговаривает? Они вместе с этим дядькой в одном классе учились. Отец говорит, у Карташа орденов и медалей больше, чем у меня рыб в аквариуме. У бати тоже есть, но в милиции столько не заработаешь.
– У тебя папа милиционер?
– Начальник милиции, подполковник, – уточнил сосед. – Они с дядей Егором вместе в спортивной секции у нашего учителя физкультуры Василия Михайловича занимались. Ему на днях семьдесят лет исполняется, и папка всех собрал, чтобы обсудить, как они его поздравлять будут.
«Вот оно что! – подумала Наташа. – Вот, оказывается, по какому случаю у них сбор! Но и в волейбол, нужно признать, они играют отменно: слаженно, четко!»
Игроки вновь вышли на площадку. И с первой же подачи в счете повела команда Егора, против которой и играл начальник милиции в красных трусах.
– Продуются, как пить дать продуются! – сокрушенно махнул рукой Наташин сосед, когда разница в счете выросла до пяти очков. – За всю игру ни одну подачу Карташа не взяли, и у бати, похоже, опять голеностоп барахлит. – И словно в подтверждение его слов, коренастый милиционер упал на бок и схватился руками за щиколотку.
Игра прекратилась, и волейболисты столпились вокруг упавшего.
– Так и есть! – вскрикнул паренек. – Ну, будет нам теперь от мамки, когда приедет!
Наташа протиснулась сквозь толпу сочувствующих и подошла к отцу мальчика.
– Позвольте, я посмотрю вашу ногу. Я немного разбираюсь в травмах.
– С превеликим удовольствием! – заулыбался главный милиционер Тихореченска.
Наташа размотала грязный эластичный бинт, осмотрела сустав. Травма, по всей видимости, была старой, как следует не залеченной. Правда, сейчас подполковник отделался легко: всего лишь небольшое растяжение, но играть уже нельзя.
– Водочный компресс, тугая повязка и пару-тройку дней покоя. – Наташа вновь наложила повязку, сполоснула руки под струей воды из колонки и вытерла их полотенцем, которое подал один из игроков. Тут она наконец почувствовала тяжелый взгляд, который, казалось, просверливал ей спину насквозь. Наташа оглянулась. Егор направился к ней. Этот взгляд ничего хорошего ей не сулил, но, на ее счастье, Егора перехватил один из игроков команды начальника милиции.
– Слушай, Егор, что будем делать? Степанок выбыл, придется нам впятером играть.
– Может, кого из зрителей поставим? Хотелось бы все по уму закончить!
– Давай попробуем. – Мужчина повернулся к болельщикам. – Эй, ребята, надо бы партию закончить. Кто-нибудь из вас заменит Степанка?
И тогда Наташа сделала шаг вперед:
– Возьмите меня.
– Вас?
