Здесь, по милости всемогущего сна, вновь наступает перерыв в повествовании. Исполненные безрассудства молодые люди спокойно лежали в кроватях, а их умные головы были полны причудливых снов. Однако благодаря бездействию главных персонажей на ближайшие восемь часов, если не больше, мир был избавлен от дальнейшего развития событий. Возможно, вас удивит, но оба спали крепким здоровым сном. Девушка – на что способны современные девушки, может сказать только миссис Линн Линтон[17] – без тени смущения разделяла общество совершенно незнакомого мужчины низкого происхождения и считала, что находится в полной безопасности, больше того – даже немного гордилась этим приключением. А мистер Хупдрайвер вел себя как оптимистичный идиот. Украл велосипед, похитил молодую леди, присвоил чужие имя и фамилию и со всем этим добром явился в недоступную по средствам гостиницу, а теперь даже во сне восхвалял себя за вопиющую, ни с чем не сравнимую глупость. Бывают ситуации, когда склонный к морализаторству романист может лишь горестно заломить руки и позволить событиям развиваться независимо от его замысла. Мистер Хупдрайвер не думал о том, что завтра же утром его могут арестовать за похищение велосипеда, а в Богноре, помимо печального рудимента Бечемела (с которым нас, к счастью, больше ничто не связывает), в таверне остался заказанный им стейк, давно превратившийся в угли, в спальне наверху лежит брезентовая сумка, а в сарае в качестве залога крепко-накрепко заперт тяжеловесный старомодный велосипед. Он не думал о том, что завтра превратится в пропавшего постояльца и по всему морскому побережью начнутся поиски его тела.
А ведь мы до сих пор ни разу не заглянули в охваченный тревогой дом в Сурбитоне – несомненно, уже знакомый вам по иллюстрированным интервью, где безутешная мачеха…
Здесь необходимо пояснить, что эта мачеха прекрасно вам известна. Да, я приготовил небольшой сюрприз: она – пишущий под псевдонимом Томас Плантагенет одаренный автор остроумной и смелой книги «Душа без оков» и просто замечательная женщина, хотя и несколько странная. Настоящая ее фамилия – Милтон. Она вдова, причем очаровательная, и всего на десять лет старше падчерицы, а свои самые дерзкие романы неизменно посвящает светлой памяти своего мужа, чтобы показать, что в них нет ничего личного. Несмотря на литературную репутацию (романистка всегда говорила о себе как о страдалице за правду, потому что критики подвергали ее непристойные сочинения разгромам длиной в целую колонку) – так вот, несмотря на литературную репутацию, миссис Милтон была одной из самых респектабельных особ, каких только можно вообразить. Она благопристойно обставляла дом, благопристойно одевалась, придерживалась строгих понятий о том, с кем следует водить знакомство, а от кого лучше держаться подальше, регулярно посещала церковь и даже время от времени причащалась, а падчерицу Джесси воспитывала в такой строгости, что даже не позволяла читать «Душу без оков». Разумеется, Джесси прочитала роман, после чего перешла к еще более прогрессивной литературе. Миссис Милтон строго воспитывала девочку и препятствовала ее развитию, отчего в семнадцать лет та все еще оставалась примерной умненькой школьницей (какой вы ее видели), далекой от того узкого кружка творческих знаменитостей, который собрала вокруг себя Томас Плантагенет. Миссис Милтон знала, что Бечемел – дурной мужчина. Но дурной мужчина совсем не то же, что дурная женщина; она принимала журналиста в своем доме, чтобы показать, что ничего не боится, причем о Джесси даже не подумала, поэтому известие о побеге разочаровало ее вдвойне, так как узнать руку Бечемела ничего не стоило. Она сразу сделала то, что следовало сделать, а именно наняла фаэтон и принялась объезжать близких друзей, плакать и твердить, что не знает, как теперь поступить. Даже если бы Джесси доводилась ей родной дочерью, объездить больше людей и еще горше плакать она не смогла бы, настолько глубокими и искренними казались переживания. Впрочем, она не только демонстрировала эти чувства, но и действительно их испытывала.
Успешная писательница и еще более успешная тридцатидвухлетняя вдовушка (даже ругая ее произведения, критики неизменно добавляли, что Томас Плантагенет – очаровательная особа), миссис Милтон однажды с удивлением и досадой обнаружила, что падчерица выросла и расцвела, а потому постаралась держать ее в тени. Джесси, в свою очередь, с четырнадцати лет возражая против любой мачехи вообще, направила свои негативные чувства на конкретную женщину. Соперничество между ними постепенно росло, так что ссора могла вспыхнуть из-за оброненной шпильки или разрезанных острым ножом книжных страниц. Однако злых намерений мисс Милтон не вынашивала и вела себя так из-за глупого эгоизма, поэтому, когда катастрофа свершилась, она испытала искреннее раскаяние и сожалела о своем поведении.
