В то утро короткий человеческий крик заставил повернуться всех в одну сторону. Один из рабочих, прощупывавших дно, куда должна была лечь гать, резко упал в воду. Что-то тащило его с мелководья в сторону и далее на глубину канала. Он сразу нахлебался грязной жижи и потому долго не мог кричать, лишь отчаянно молотил руками по воде, стараясь зацепиться хотя бы за что-нибудь. Но руки его только тонули в скользком от слизи иле. На пару секунд из воды появилось зеленое, толстое, похожее на крупную змею, тело. Возможно, в прошлой жизни это и была змея, но точно не сейчас. Из тела двумя рядами торчали крючки, похожие на когти хищных птиц, и все они быстро шевелились, будто стараясь сильнее впиться в тело жертвы, чтобы оно не смогло выскользнуть из скользких объятий твари. Бедняга снова кратко вскрикнул и тут же исчез на глубине, провожаемый взглядами остолбеневших зрителей. Еще пара секунд, и рабочие разом, с паническим воплем, кинулись на понтон, отпихивая друг друга в воду. Кто смог залезть, продолжали пристально таращиться на то место, где только что исчез их товарищ. Их старания были вознаграждены минут через десять — бедняга появился на поверхности. Он не был еще мертв, но и живым его назвать, казалось, было невозможно. Остекленевшие, похожие на рыбьи, глаза были навыкате, а руки и ноги хаотично бились в конвульсиях, поднимая вокруг много грязных брызг. Поначалу казалось, мучения его вот-вот прекратятся. Но с течением времени конвульсии эти не только не утихали, но и становились все менее хаотичными, как будто новая сущность на глазах училась контролировать свои движения. Изо рта жертвы уже шла характерная зеленоватая пена, и для многих из присутствующих это был ясный знак — на их глазах рождалась новая тварь! Осторожно щупая землю каждым шагом, к ней уже шел огнеметчик с Амфибии. Он был в полной амуниции, и на его огнемете уже горел фитиль. Еще секунда — и пламя поглотило то, что еще недавно было рабочим, укладывающим гать. Когда огонь утих, на этом месте не было уже ничего. Может быть, тварь погибла. А может, сильно потеряв в массе и снова переродившись, уже ушла на спасительную глубину…
После этих случаев защитные костюмы и технология работы были усовершенствованы. Уже на следующий день с Амфибии тщательно прочесывали сетями все места, куда должны были спуститься люди. Но найти рабочих в Колонии теперь стало трудно даже среди бедняков. Выручали скитальцы, которых было немало в этих местах. Чаще всего, они приходили из пустыни на Севере в поисках хотя бы какой-то еды и с надеждой на новую, лучшую жизнь, а потому брались за любую работу. Эти люди заметно выделялись среди местных: Они были ниже ростом и намного худее, а их кожа была почти черна от загара. На коже у многих были характерные шрамы от контактов с монстрами, и это говорило о том, что, вероятно, многие их собраться не смогли сюда дойти. Скитальцы с Севера редко говорили, всегда были озабочены и, как будто, совсем не улыбались. Казалось, что главным правилом в жизни этих людей было не привлекать к себе внимания и быть всегда начеку, готовым ответить на любую неожиданность. Весь окружающий мир всегда был явно враждебен им, и они также были к нему глубоко враждебны.
Вечерами команды Станции и Амфибии неспешно общались меду собою у костра. Рейнджеры много рассказывали о жизни на болотах, а также о своих соседях — Нефтяниках, в земли которых Станции предстояло отбыть после завершения работ. Среди жителей Столицы бытовало мнение, что к Северо-Востоку от них лежит, спрятанная среди пустынь, чудесная и богатая земля. Именно туда, в край Нефтяников, отправлялись самые богатые и ценные товары с рынков Столицы и соседних колоний. Оно и понятно — единственный оставшийся в этой части света поставщик топлива держал на крючке, казалось, весь остальной мир, назначая за свой товар такую цену, какую хотел. С надменным видом смотрели купцы Нефтяников на местных жителей, часто откровенно им завидовавших. Они и рады были, не только не прятать свою роскошь, но и нарочито выставлять ее везде напоказ. Конечно, это усложняло потом жизнь охране их караванов, но охрана у Нефтяников всегда была своя, весьма профессиональная и вооруженная самым лучшим оружием, а потому редкая банда рисковала нападать на них. Сами же гости из северных краев о себе рассказывали скупо и неохотно, неся иногда странный бред про особое величие и особую роль в мире их нации и правителя. Очевидно, слушать это было мало кому приятно, а потому дальше общение обычно не шло, да и вообще многие старались обходить таких гостей стороной. И не пускали бы, наверное, и вовсе этих малоприятных людей в свои колонии, если бы не нефть, которую они, в обмен на товары, поставляли.
— Интересно будет, наконец, взглянуть на этот хваленый золотой край — сказал как-то за ужином Аспирант.
— Золотой край, говоришь?… — пожилой рейнджер, заместитель командира Амфибии, усмехнулся.
