— Кто там наши? Канцлер? Как бы не так! — При этих словах Инженер стал смеяться презрительно и недобро. — Самые богатые колонии почти все на севере, и у них давно с Нефтяниками свои отношения. Часто куда более теплые, чем со Столицей. И в Конфедерации их удерживает разве что страх перед их диковатыми обычаями. Когда у власти самодур, никто не будет в безопасности. С какой ноги он встанет завтра? А послезавтра? Так у него еще и армия какая! Не ровен час, так и захочет их прибрать к рукам. Конфедерация — хоть слабенький, но договор, что без последствий для Хранителя такое не останется. Если не силой выгонят, так перекроют, может, им торговлю… У нас в этом вопросе все-таки получше все организовано. Задумай Канцлер с Нефтяниками вдруг войну, он завтра будет на своем газоне траву жевать, а не толкать забористые речи. Пинка ему сразу дадут, особенно барыги с Севера. Им приключения с Нефтяниками точно ни к чему.
— Так, может, это Хранитель воду мутит? Он это все придумал, чтобы приборы нам не отдавать? — спросил Аспирант.
— Может… — сказал Инженер после длинной паузы. Диктаторы, они такие всегда были в старом мире… Но, с другой стороны, а что он будет с ними делать без Конструктора? А может, нас и нашу станцию в рабах оставит тут… Не, вряд ли, тогда бы Генерал был тоже в курсе… Наверное… А все-таки гнилое место тут у них… Но, наше дело малое. Делай, что должен, и будь, что будет. Если ты еще барахтаешься — значит не утонул, и у тебя еще есть шанс выплыть, — сказал Инженер свою любимую для таких случаев поговорку.
Именно этими двумя нехитрыми принципами и жили теперь все, кто остался в Северной Колонии, одинокого и изолированного пустыней от остального мира островка человеческой жизни, некогда процветающего, но, волею обстоятельств, давно угасавшего, но все-таки еще не угасшего совсем. Томясь мрачным ожиданием почти неизбежной кровавой развязки, люди продолжали рутинно делать каждый свое дело, надеясь на чудо только потому, что всегда надо на что-то надеяться, чтобы жить. Надеждой такой сейчас был Генерал. Может быть, ему удастся найти приборы. Или убедить Великого Хранителя иным способом снять оборону с нефтепромыслов и своей столицы, чтобы прийти Колонии на помощь. На это было мало шансов, поскольку в предыдущей большой Нефтяной войне именно глухая оборона позволила Нефтяникам пересидеть и, в итоге, победить. Тактика, единственно возможная, если враг твой очень силен, ибо сама Конфедерация, как считали в Центре, стоит за ним. И только приборы, возможно, могли их в этом разубедить…
Генерал вернулся в Колонию однажды утром. Он ехал на амфибии всю ночь по приборам ночного видения, чтобы не привлекать к себе внимания не только бандюков, но и своих патрулей, ибо его визит в Столицу все еще должен был оставаться в секрете. Казалось, Генерал заметно постарел за эту поездку.
— Никогда раньше мне не приходилось на своей земле прятаться, как крысе, бегущей ночью от фермерского амбара в свою нору, шугаясь от звука хозяйских шагов! — сказал он сразу, как только собрал Команду Станции, Начальника и своего заместителя, также остававшегося в Колонии все это время. — Я задействовал все ресурсы, что мог, и потратил все деньги. И не получил ни единого результата! Этот парень будто сквозь землю провалился. Похоже, что его никто не видел, ни на Востоке, ни на Западе. Охотники за головами еще продолжают поиски, но ждать их результатов у нас времени уже нет — Степняки получили подкрепление, еды и топлива у них теперь вдоволь, как мне сообщают, а потому удар они нанесут, возможно, уже в ближайшие дни. Удар, который мы, скорее всего, не сможем выдержать…
В кабинете повисла тяжелая тишина. В Колонии все ждали чуда или, хотя бы, надежду на него, которую Генерал мог привезти с собой. Теперь же и эта надежда была отброшена.
— Возьми фотографию, — сказал Генерал после непродолжительного молчания, передавая Командиру сверток. — Спасибо еще раз! Ее копии я раздал каждому, кому мог, и больше мне некому ее показывать. Я думал, найдя приборы, убедить Хранителя собрать всю нашу армию в кулак и первыми нанести удар по бандюкам и Секте. Но нет до сих пор у нас ни приборов, ни сына бандюка, ни карты. Лишь только эта фотография…
Командир развернул фото и положил его на стол перед всеми — скрывать этот портрет теперь не было смысла. Кратко на него взглянув, сидевшие за столом быстро потеряли к роже молодого бандюка интерес. Все, кроме Аспиранта. Аспирант долго смотрел на фото, и глаза его все более округлялись. Наконец, он взял фото в руки и, подумав еще с минуту, вдруг широко улыбнулся.
— Кажется, я знаю, где надо искать карту пути к Цитадели Степняков, — сказал громко молодой человек.
Все присутствующие смотрели на него теперь с таким интересом, что у Аспиранта сперло дыхание. Он вдруг засомневался в своем решении и потому какое-то время молчал, продолжая разглядывать фотографию.
