Взять под контроль воли боль у меня получилось. С лечением дела обстояли похуже. Мои повреждения явно имели магическую природу, а не чисто телесную, поэтому выправить их могло только время. Я был способен ускорить восстановление при помощи медитации, преобразующей нейтральную сеф в древесную, но не более того. Что поделать, недоучка.
С памятью же вообще ничего не вышло.
Наблюдением и рассуждениями я пришёл к выводу, что в той комнатушке, где я медитировал, меня накрыли какой-то Формой, воздействующей на сеф или, возможно, суго. Может, парализующей, может, усыпляющей, а может, ещё какой-то того же рода. Обнаружив воздействие, я попытался противодействовать ему, но не преуспел. Не буси даймё прекословить, не трёхлетке противостоять взрослым магам. Скорее всего, болезненные повреждения стали результатом не воздействия чужой Формы, а именно моих трепыханий.
Интересно, где и что поделывают Урр и Раа?
Хорошо бы, чтобы с ними не случилось ничего страшного. Хорошо бы, чтобы они снова нашли меня. Хорошо бы...
Но повлиять на это - не в моей власти. Значит, и думать об этом нечего.
Моё дело сейчас - восстанавливающая медитация. Ею и займусь.
* * *
Восприятие течения времени в медитации искажается. И чем глубже медитация, тем сильнее это искажение. Поэтому я бы затруднился определить, как долго я гонял по телу преобразованную сеф. Но уж никак не меньше большой черты, потому что головная боль уменьшилась в разы, жжение и прочие неприятные ощущения в системе круговорота также ослабли заметно. Хотя о полном выздоровлении, конечно, оставалось лишь мечтать. Взамен знакомым болезненным ощущениям меня настигла жажда. Пока ещё терпимая, но уже совершенно не радующая.
Почему я вообще вышел из медитации? А потому, что на фоне монотонного плеска волн, скрипа корпуса корабля, отдалённых малоразборчивых криков и топота до моих ушей донёсся более тихий, но и куда более близкий звук.
Стон.
Человеческий, причём не то детский, не то женский. Слабый... но достаточный, чтобы я даже из воронки самоуглубления обратил на него внимание.
Значит, у меня имеется сосед по узилищу? Как... интересно. Сперва, за что следует благодарить царящее вокруг амбре, я брезговал изучать ближайшее окружение. Так как сделать это мог только и исключительно ощупью, а щупать чужую или даже собственную блевоту... ну, понятно. Но раз я тут не один, придётся задавить-таки неуместные порывы чистоплюйства. Добраться до коллеги по несчастью. И расспросить. Вдруг да моему невидимому соседу известно больше о том, где мы, как мы и даже почему? Это если удастся привести его (или её) в чувство, если он вообще станет (или сможет) со мной говорить, если он и впрямь более осведомлён, если...
К демонам. Пора действовать.
Перед тем, как ползти на звук, я не поленился по мере возможностей размять задубевшие мышцы и связки. Отчасти при помощи простейших движений, отчасти движением сеф, направляемым второй мудрой. К тому моменту, когда я ощутил в себе достаточно сил, чтобы встать из положения полулёжа, а то и отбиться от какой-нибудь трюмной крысы (но вряд ли от чего-нибудь более опасного), монотонные стоны начали перемежаться невнятным бормотанием. Среди этого бреда, да и то лишь при толике фантазии, можно было разобрать только два слова: "мама!" и "нет!".
Поднимался на ноги я медленно. И всё равно меня с неожиданной силой повело в сторону, притом вовсе не из-за качки. Да-а-а... слабость - не радость. Ну да лёгкий разгон сеф мне в помощь. А теперь - на звук. Шаг, второй, третий, вот уже я почти на месте. Присесть, протянуть руку...
Спустя ещё мгновение мне пришлось уклоняться со всей возможной резвостью. Стонущее существо впятеро громче и вдвое разборчивей заорало "нет!", пытаясь драться.
- Утихни уже, - посоветовал я. Голос поневоле хрипел, пить сразу захотелось вдвое против прежнего. - Хватит! Слышишь, ты? Да успокойся, кому сказано!
- А-а-а?!
- Хватит буянить. Я тебе не враг.
- А кто? - неожиданно разумно. Да и рукомашествовать сосед прекратил. Впрочем, я успел определить (по голосу, а отчасти на ощупь, пока отбивался от неумелых ударов), что в одном трюме со мной находится примерно мой ровесник. Или ровесница.
- Меня зовут Танака Хачиро. А тебя?
- ...
Через хирватшу по мне шибануло волной чужих эмоций. Горе, подозрительность, замкнутость, тоска, неприятие... ничего приятного. Ответа я так и не дождался. А настаивать не стал.
Подожду. Не впервой.
Однако спустя менее чем малую черту (я успел вернуться в "свой" угол трюма, но снова уйти в медитацию - нет) рисунок звуков изменился. Сверху раздались скрип и грохочущий стук. Мотнулись тени, оживлённые слабым светом масляной плошки. И через открытый люк в трюм беззвучно - куда там коту! - втекло нечто вроде ожившей тени. Обернувшейся чем-то человекоподобным.
