Колесо сансары полностью

Впрочем, Хикару словно вовсе не тяготился такой атмосферой. Строгий и хищный профиль демона - высокий, немного скошенный лоб, нос с лёгкой горбинкой, тяжёлый подбородок - на фоне алого буйства азалий выглядел, словно меч из драгоценного метеоритного железа на втрое сложенном отрезе императорского шёлка. Иначе говоря, находился на своём месте. Фигуру Ловца облегала, подчёркивая хоть не широкие, но крепкие плечи, льняная юката, раскрашенная вручную в стиле "старых вод". За узким "домашним" поясом слева покоился в лакированных ножнах родовой сёто, по привычке используемый в качестве символа власти.

За минувшие годы я перестал тяготиться близостью давящей ауры господина Шани-Сю и при этом научился читать его настроение по малозаметным знакам. Как ни странно, задачу эту облегчало высокое происхождение Хикару: ещё в начале своей первой жизни я узнал основы правил, которыми руководствовался он, чтобы показать вассалам своё расположение, выказать неудовольствие, поощрить или осадить, поставив в неловкое положение. Вот и сейчас, приняв меня не в кабинете, а сидя посреди энгава, выходящего во внутренний двор, Ловец устанавливал правила неформальной встречи. Которая при этом продлится столько, сколько потребуется мне: раз он сидит, а не стоит, разговор легко может затянуться. Это само по себе знак расположения, как и выбор нарочито немудрёной, почти домашней одежды... но сёто за поясом свидетельствует, что решения, принятые по итогам этого как будто бы просто дружеского разговора, могут принять силу закона.

- Пусть тысячу лет крепнет ваша власть, господин мой, - сказал я, совершая глубокий поклон уважения. Привычные слова привычного ритуала.

- Пусть верность твоя не терпит изъяна, - столь же ритуальный ответ и короткий жест: дозволение сесть по правую руку. Каковым я пользуюсь с пристойной исполнительностью. То есть не медля, но и без излишней торопливости.

На срок чуть меньше малой черты воцаряется молчание. Хикару пребывает в покое воинской собранности. Он давно не водит войска в набеги сам, но не оставляет самосовершенствования как боец. И правильно. Ловец определённо не самый опытный среди аякаси Шани-Сю и уж точно не самый могучий среди них... что с того? Это не мешает ему быть одним из самых опасных существ в его маленьком царстве, если не самым опасным. Его хирватшу, охватывающее сферой неослабного внимания огромную площадь, нейтрализующее почти любое шиватшу, делает безнадёжными попытки застать его врасплох. А кибинватшу позволяет как с лёгкостью избегать опасности, так и (в сочетании с хирватшу) меткими ударами поражать уязвимые точки любого, даже очень сильного противника.

В конце концов, Хикару веками оттачивал до совершенства идеально подходящий именно ему боевой стиль. Веками копил опыт сражений.

Я бы не решился в одиночку атаковать его, даже войдя в полную силу мага. Такой шаг мало отличался бы от самоубийства. А то, что оцениваю своего господина как возможного противника - так это простой рефлекс, наследие уже моих тренировок, моих попыток приблизиться к совершенству.

Ничто не длится вечно. Разбивает молчание и Ловец, причём несколько неожиданным образом (ибо склонностей к сложению либо цитированию хокку за ним не числится... вернее, я раньше таковых не замечал... плохо!):

- Листва не дрожит:

В ожидании бури

Замерли ветви.

Прозвучало весьма уместно... хоть и мрачно.

А я почти без раздумий, едва выдержав пристойную паузу, ответил:

- Тяжело дышит,

Присел отдохнуть: всё ждёт

Свежего ветра.

И задумался. Так ли хорошо знаю господина, как в гордыне своей возомнил? Можно ли вообще за несколько десятков не самых длительных встреч на протяжении немногих лет хорошо узнать высшего демона, исчисляющего срок своей жизни в веках?

- Полагаю, - добавил Хикару, повернув голову в мою сторону и одарив непроницаемым взглядом полуприщуренных тёмных глаз, - ты просил о встрече не для того, чтобы посидеть немного, совместно любуясь цветением азалий. Излагай своё дело, я дозволяю.

Этикет у демонов сильно упрощён. Хирватшу, хотя бы зачатками, обладают очень многие из аякаси. А кто не обладает, тот за прожитые столетия уж точно развил духовные чувства в достаточной мере, чтобы с лёгкостью разоблачать ложь, проницать сквозь покровы и улавливать смысл, а не замысловатые словесные формы, в которые его рядят.

Однако излишняя прямота всё равно невежлива, поэтому я пойду привычным путём метафор:

- Благодарю вас, господин мой. Дело моё изложить легко... не сложнее, чем стряхнуть каплю росы. Я прошу о свежем дуновении.

- И, верно, хотел выбрать направление. Я угадал? - Много иронии, интонаций вопроса нет.

- Моё сердце стремится за море, левее живительных лучей утра, - почти в лоб. Ну да, ну да. Кому, как Неумирающему Адмиралу, безо всяких карт знать, в каком направлении находится Ниаги?