...для владеющего на должном уровне Лёгким Шагом верхушки деревьев - как широкая дорога. Однако пользоваться этой дорогой посреди дня и в присутствии возможного противника было бы неосмотрительно. К тому же использовать одновременно "Три У", Лёгкий Шаг, Теневое Скольжение и печать Дальнего Дозора я до сих пор не мог. Точнее, с нужной эффективностью не мог. И потому предпочёл бег напрямик, по земле через лес. "Полная" версия Лёгкого Шага при этом уже не требовалась, да и от Теневого Скольжения можно было отказаться, оставив лишь Смену Облика на тот случай, если кто-то ухитрится меня увидеть.
Пусть смотрит, коли так. Опознать Оониси Акено в седом маге с обезображенным ожогами лицом и чёрной повязкой на правом глазу никому не удастся. (Да-да, я мрачновато пошутил, когда создавал иллюзорный облик: придал себе вид выжившего и повзрослевшего - хотя скорее уж постаревшего - Арашичиро Рюхея).
Над моей головой, в десятке шагов над вершинами, меня сопровождала доставившая вести Рруа. На границе леса её сменил Арро, как и я, не стремящийся рисковать своими родными.
"Какие новости?"
"Человеки на четвероногих заехали в гости к человекам в хижинах. Только вот гости ведут себя так, что хозяева не слишком довольны".
"Угу. Вижу".
Не заметить происходящее было бы сложно. От восточного конца деревеньки, столь малой, что даже названия-то отдельного не удостоилась, поднимались в небо, загибаясь затем к горам, несколько столбов густого дыма.
Поджоги, значит. А раз поджоги, то не обошлось и без грабежа, и без... скоро увижу, чего.
"Арро, присмотри за округой, пожалуйста".
"Уже смотрю, человечек".
Я пристроился за стволом растущей чуть в стороне от прочих и потому особенно мощной сосны. Сел наземь, отменяя "три У" и оставляя из активной магии только иллюзорный облик. Прикрыв глаза, положил руки на печать Дальнего Дозора.
Мир вздрогнул и качнулся, становясь глубже. Веки перестали мешать зрению. Да что веки - даже тёмный, мощный ствол с потёках застывшей смолы, отделявший меня от захваченной кем-то деревеньки, более не препятствовал взгляду! Происходящее по сторонам отдалилось. А вот то, что впереди - словно прыгнуло мне навстречу, заодно со звуками, запахами и даже ощущениями, которые ловило моё ватшу. Печать усиливала все чувства разом, одновременно меняя их.
Вот мельник. Он же староста. Валяется на пороге своего дома. Одежда порвана, голова раскроена так, что даже мне и издалека видно: не жилец.
Вот жена мельника. Противная, говоря честно, склочная, жирная, визгливая баба. Прибита к стене дома (она страшно гордилась тем, что у них - единственный на всю деревню дом из настоящего пиленого дерева). Правое предплечье - серп, левое плечо - вилы, волосы намотаны на что-то ещё, слишком мелкое отсюда, не разобрать. Поэтому голова не свисает, как положено у покойников, а вздёрнута вверх. Горло вскрыто так, что язык свесился на жирную грудь жутковатым шарфом. Слыхал я про такие фокусы, но видеть раньше не доводилось.
А вот ещё один труп. Здоровенный такой, что не перепутаешь. Я отлично помню его лицо, потому как несколько раз именно у него покупал рис с ячменём, а также хурму и сливы. Имя вот только никак не могу вспомнить: Акио? Акира? Или вовсе Акияма? Наверно, мне вспоминалось бы лучше, если бы это самое лицо было меньше залито кровью. И если бы его отрубленные руки не пришпилили к животу нагинатой, а оставили на своих местах.
Больше трупов вроде бы нет. Крестьян в основном согнали в центр, где они и стоят сейчас на коленях... мужчины стоят, боясь шевельнуться. Женщины... не хочется мне, вот совсем не хочется смотреть на то, что происходит с женщинами. Но печать Дальнего Дозора не оставляет особого выбора. Я вижу всё. И память тренированного люай это всё сохраняет. В подробностях.
Ничего. Потом почищу Сеть Памяти, ослаблю или вовсе уберу лишние связи.
Потом.
Сейчас надо присмотреться повнимательнее к тем, кого Арро изящно поименовал "человеками на четвероногих" и "гостями". Семь самураев в разностильных доспехах... хотя какие они, к демонам, самураи после всего этого? Их даже ронинами не назвать - много чести! В собственном княжестве, с простыми людьми, отродясь оружия не державшими... так. Спокойно. Без эмоций. Этот глухой ужас, усиленный печатью - не мой. И свирепая, как будто не совсем человеческая радость - не моя. И боль как бы в паху, такая разная и такая одинаковая - не моя. Я далеко, я просто наблюдатель... общение с тэнгу научило меня отстранённости... вот. Так легче.
Немного.
