– Мне известно только то, что объявляли по радио, – ответил Каттер. – Никто ко мне не приходил. Никто не удосужился поговорить со мной.
– Значит, вы не знаете, что капитан Мейсон захватила мостик, взяла на себя единоличное командование, увеличила скорость до предела и собирается бросить «Британию» на Каррион-Рокс?
Краткий миг – и Каттер бесшумно, одними лишь губами ответил:
– Нет.
– Мы не можем придумать, как ее обезвредить. Она заперлась на мостике, запустив механизм аварийной блокировки. Через час с небольшим мы разобьемся о скалы.
При этих словах капитан Каттер отпрянул на шаг, покачнулся, но равновесие удержал. Лицо его чуть побледнело.
Ле Сёр вкратце обрисовал детали. Каттер слушал, не перебивая, с бесстрастным лицом.
– Капитан, только вы и старший помощник знаете код отмены сигнала тревоги. Даже если мы сможем пробраться на мостик и взять Мейсон под стражу, нам все равно придется отключить этот сигнал, чтобы перехватить контроль над автопилотом. Помогите.
Молчание. Затем капитан Каттер произнес:
– Коды есть у корпорации.
Ле Сер поморщился:
– Они утверждают, что ищут. Откровенно говоря, корпорация в полном замешательстве. Похоже, никто не знает, где коды, и каждый указывает пальцем на другого.
Краска вернулась на лицо капитана. Ле Сёр спрашивал себя, что она означает. Страх за вверенное ему судно? Злость на Мейсон?
– Сэр, дело не только в коде. Вы знаете судно лучше, чем кто-либо другой. Налицо кризисная ситуация, и жизнь четырех тысяч человек висит на волоске. У нас есть лишь семьдесят минут до столкновения. Нам действительно нужна ваша помощь.
– Мистер Ле Сёр, вы просите меня вновь принять командование судном? – последовал тихий, вкрадчивый вопрос.
– Если вопрос ставится так – да.
– Скажите это.
– Я прошу вас, капитан Каттер, вновь принять на себя командование «Британией».
Темные глаза капитана сверкнули. Когда он заговорил, голос его был негромок и полон эмоций.
– Мистер Ле Сёр, вы с палубными офицерами – бунтовщики. Являете собой гнуснейший тип человеческих существ, какой можно встретить в открытом море. Некоторые ваши действия настолько богопротивны, что их нельзя отыграть назад. Вы подняли мятеж и отдали командование психопатке. Вы и бесчестные, безответственные прихвостни за вашей спиной замыслили это вероломство против меня с тех самых пор, как мы покинули порт. Посеешь ветер – пожнешь бурю. Нет, сэр, я не стану вам помогать. Ни с кодами, ни с командованием, ни даже с носовым платком, чтобы утереть вам сопли. Теперь мои обязанности сводятся к одному: если корабль пойдет на дно, я разделю его судьбу. Всего хорошего, мистер Ле Сёр.
Румянец на лице Каттера разгорелся, и Ле Сёр внезапно понял, что это не было результатом гнева, ненависти или страха. Нет, то был триумф, нездоровый триумф собственной реабилитации.
Скотт Блэкберн, облаченный в желто-оранжевые одежды тибетского монаха, задернул шторы на раздвижных балконных дверях, отгораживаясь от мрачной пелены шторма. Сотни масляных свечей наполняли гостиную мерцающим желтым светом, две медные курильницы источали изысканный аромат сандалового дерева и цветов кевра.
На маленьком боковом столике настойчиво зазвонил телефон. Блэкберн некоторое время хмуро смотрел на него, потом все же подошел и снял трубку.
– В чем дело?
– Скотти? – послышался высокий запыхавшийся голос. – Это я, Джейсон. Мы уже несколько часов пытаемся с тобой связаться! Послушай, тут все стоят на ушах – говорят, мы скоро…
– Заткнись, придурок! Если еще раз мне позвонишь, я вырву у тебя глотку и спущу в сортир. – И аккуратно положил трубку на рычаг.
Его ощущения никогда не были так обострены, а органы восприятия – так чувствительны. За дверями его покоев слышались крики и проклятия, топот ног, восклицания и глухой гул моря. Что бы ни происходило, его это не касалось. Здесь он в безопасности – вместе с Агозиеном.
Делая приготовления, Блэкберн думал о причудливых событиях последних семи дней и о том, как радикально изменилась его жизнь. Звонок из ниоткуда о древнем живописном полотне; первая встреча с картиной в номере отеля; освобождение ее от неискушенного и недостойного владельца; доставка на борт лайнера. А затем, в тот же самый день, неожиданная встреча с Кэрол Мейсон, ставшей на этом же судне помощником капитана. Какие, однако, повороты делает жизнь! В порыве горделивой эйфории он показал ей Агозиен, похвастался своей драгоценностью, а потом они трахались так неистово, с таким полнейшим самозабвением, что это, казалось, потрясло самые основы их существа. Но затем он увидел в ней перемену – точно так же, как ощутил оную в самом себе. Безошибочно узнал алчный, хищный огонек в ее глазах, жажду обладания, хмельной и безудержный отказ от всех старых и закоснелых моральных устоев.
