– Я должен посоветоваться с командованием.
– У нас пять минут до точки максимального сближения, «Гренфелл». Вам чертовски хорошо известно, что мы не получим «добро» вовремя. Послушайте, вопрос в том, хватит ли у вас на это духу.
На сей раз молчание длилось гораздо дольше.
– Хорошо, «Британия». Мы попытаемся.
Глаза Констанс распахнулись, окружающий мир стремительно возвращался: корабль, качка, стук дождя в стекло, рев моря и стоны ветра.
Она уставилась на дгонгз. Тот лежал мягкой кучкой вокруг древнего клочка сморщенного шелка. Узел развязался – по-настоящему!
Констанс ошеломленно посмотрела на Пендергаста. Голова ее спутника чуть приподнялась, и глаза вернулись к жизни – серебристые радужки поблескивали в пламени свечей. По лицу его расползлась странная улыбка.
– Ты оборвала медитацию, Констанс.
– Ты пытался… затащить меня в огонь.
– Естественно.
Девушка почувствовала прилив отчаяния. Вместо того чтобы вытащить его из тьмы, она едва не оказалась втянута туда сама.
– Я стараюсь освободить тебя от прежних оков.
– Освободить меня, – горько повторила она.
– Да. Чтобы ты стала тем, чем сама желаешь стать: свободной от цепей сентиментальности, морали, принципов, благородства, добродетели и прочих ничтожных вещей, которые придуманы, чтобы держать нас в цепях на галерах человечества, вместе с другими гребущими в никуда.
– Вот что сделал с тобой Агозиен, – с горечью проговорила Констанс. – Сорвал все моральные и этические тормоза. Развязал и дал зеленую улицу самым темным и социопатическим желаниям. И то же самое он предлагает мне.
Пендергаст встал и протянул ей руку. Констанс ее не приняла.
– Ты развязал узел.
– Я до него не дотрагивался, – ответил Пендергаст негромким, но дрожащим от ликования голосом. – Абсолютно.
– Но тогда каким образом…
– Развязал силой мысли.
Она продолжала удивленно взирать на него.
– Это невозможно.
– Не только возможно, но и произошло, как видишь.
– Медитация не удалась. Ты остался таким же, как прежде.
– Медитация удалась, дорогая моя Констанс. Я изменился, и весьма. Благодаря твоей настойчивости я теперь в полной мере осознал власть, даваемую Агозиеном. Это власть чистой мысли, власть сознания над материей. Я получил доступ к необозримому, безграничному резервуару могущества, и то же самое можешь сделать ты. – В глазах его блестела страсть. – Это выдающаяся демонстрация возможностей Агозиен-мандалы, ее способности трансформировать человеческий ум и человеческую мысль в инструмент колоссальной силы.
Констанс смотрела на опекуна, не отводя глаз, и ужас заползал в ее сердце.
– Ты хотела вернуть меня обратно, – продолжал он. – Ты хотела вернуть меня к старой, противоречивой, глупой, нелепой сущности. Но вместо этого перенесла вперед. Ты отворила мне дверь. И теперь, моя дорогая Констанс, твоя очередь освободиться. Помнишь наше маленькое соглашение?
Девушка не могла вымолвить ни слова.
– Вот видишь. Теперь твоя очередь взглянуть на Агозиен.
Но она все еще не могла решиться.
– Как хочешь. – Пендергаст встал и взялся за горловину холщового мешка. – Больше не стану о тебе заботиться и за тобой приглядывать.
Спецагент закинул мешок на плечо и двинулся к двери, не глядя на воспитанницу.
С удивлением и ужасом Констанс поняла, что перестала для него что-то значить.
– Погоди…
Ее прервал раздавшийся из-за двери крик. Дверь распахнулась, и в каюту влетела Мария. За ней Констанс увидела нечто серое, аморфное, похожее на дым, и это нечто двигалось к ним.
Откуда взялся дым? Неужели на судне пожар?
Пендергаст уронил мешок и невольно отступил на шаг. Констанс удивленно отметила на его лице изумление, даже страх.
Нечто заполнило собой весь дверной проем. Мария вскрикнула, но сущность обволокла ее, заглушая вскрики.
Проплыв в каюту, призрак на мгновение заслонил собою коридорную лампу, и ошеломленная Констанс увидела внутри дымного силуэта что-то странно раздувающееся, с двумя налитыми кровью глазами и третьим глазом на лбу, посередине. Какое-то демоническое существо дергалось, словно калека, колыхалось, качалось при движении, а может, пританцовывало…
Мария вскрикнула еще раз и упала на пол с шумом, похожим на звон бьющегося стекла. Горничная дико вращала глазами и дергалась в конвульсиях.
Существо миновало ее и вплыло в гостиную, наполняя комнату сырым, зловонным духом плесени, при этом оттесняя Пендергаста в угол. И вот призрак уже наплывает, поглощая, и у спецагента вырвался сдавленный крик, полный такого первобытного ужаса, такого агонизирующего отчаяния, что этот вопль ледяным холодом пробрал Констанс до самых костей.
Ле Сёр стоял посреди заполненного людьми вспомогательного мостика, уставившись на экран сверхчастотного радара, где показалось изображение приближающегося корабля. Прибор зафиксировал суммарную скорость сближения тридцать семь узлов.
– Две тысячи пятьсот ярдов, – сообщил второй помощник капитана.
Ле Сёр быстро подсчитал в уме: до сближения две минуты.
