Мнимая горничная отступила на шаг, оглядывая сейф. Достаточно ли он велик, чтобы вместить Агозиен?
Да, решила она, шкаф достаточно большой. Закрыв его, вынула из кармана фартука тряпку и протерла дверцы, к которым прикасалась. Одна задача выполнена. Констанс обвела глазами комнату и зафиксировала в памяти все предметы обширной и на редкость эклектичной коллекции Блэкберна.
Направляясь к оставленной тележке, Констанс задержалась у подножия лестницы. Оттуда, сверху, донесся какой-то звук, слабый, но отчетливый. Она замерла, прислушиваясь. Звук послышался снова: приглушенный храп, исходящий из открытой двери спальни на верхнем уровне.
Итак, кто-то все же находился в апартаментах. Вероятнее всего, личная горничная Блэкберна. Это осложняло дело.
Ухватив тележку за ручку, Констанс повезла ее через прихожую, стараясь, чтобы щетка и швабра не гремели о кронштейны, остановила посреди гостиной и быстро прошлась по кругу, опорожняя корзинки и пепельницы в мешок на тележке. Оставив тележку на месте, скользнула в столовую, затем в кухню – мусора оказалось на удивление мало; личная горничная Блэкберна хорошо выполняла свою работу.
Вернувшись в гостиную, Констанс остановилась, обдумывая дальнейшее. Она не отважилась отправиться наверх за прочим мусором – это разбудило бы горничную и спровоцировало неприятную сцену. Самую важную информацию она уже получила – местонахождение и размер сейфа Блэкберна и беглую опись коллекции. Пожалуй, пора уходить.
Но пока она медлила в нерешительности, ей в глаза бросилась любопытная деталь. Притом что поверхности столов и предметов искусства были без единого пятнышка и блестели, а корзины почти не содержали мусора, на полу обнаружилось довольно много пыли, особенно у декоративных накладок красного дерева вдоль стен. Получалось, что усердие личной горничной Блэкберна не распространялось на чистку пылесосом. Констанс опустилась на колени и провела пальцем вдоль плинтуса. Не-ет, это даже не пыль, а мелкие опилки.
Она посмотрела на пылесос в тележке. Если его включить, горничная непременно проснется. Ну так будь что будет. Констанс сняла пылесос с крючка, вытащила старый мешок и вставила свежий. Подойдя к ближайшей стене, опустилась на колени, включила пылесос и несколько раз быстро провела щеткой вдоль стены.
Почти тотчас наверху послышался звук шагов.
– Эй, – раздался сонный женский голос. – Кто там?
Притворяясь, что не слышит из-за шума, Констанс перешла в центр комнаты, опустилась на колени и несколько раз прошлась по лепным украшениям, затем – по ковру в прихожей, стараясь собрать образцы волос и кожи.
Через минуту вновь прозвучал тот же голос, на сей раз гораздо громче:
– Эй! Что вы тут делаете?
Констанс выпрямилась, выключила пылесос и обернулась. На верхней ступеньке лестницы стояла приземистая, похожая на дыню женщина лет тридцати, с красным лицом, в одном лишь махровом полотенце, которое прижимала к себе жирной рукой.
– Что вы тут делаете? – снова требовательно спросила личная горничная миллиардера.
Констанс сделала реверанс.
– Извините, что разбудила вас, мэм, – подпустила она в речь немецкий акцент. – С горничной, которая раньше убирала эти покои, произошел несчастный случай. Мне передали ее обязанности.
– Уже за полночь!
– Извините, мэм, но мне велели прибрать, пока в номере никого нет.
– Мистер Блэкберн дал особые распоряжения, чтобы в этом номере больше не убирались!
В этот момент снаружи послышался шум – звук вставляемой в паз карточки-пропуска и щелканье замка. Горничная беззвучно охнула, залилась краской и бросилась в свою комнату. Через секунду входная дверь отворилась, и вошел Блэкберн с кипой газет под мышкой.
Констанс взирала на него, неподвижная, с пылесосом в руке.
Скотт остановился и внимательно посмотрел на нее. Затем хладнокровно запер дверь, пересек прихожую и положил газеты на приставной столик.
– Кто вы? – спросил он, не оборачиваясь.
– Прошу прощения, сэр, я ваша горничная.
– Горничная?
– Ваша новая горничная. Хуанита, девушка, которая раньше убирала ваш номер, с ней случилось несчастье. Теперь меня поставили.
Блэкберн резко обернулся и впился в нее прищуренным взглядом. Слова замерли у Констанс на устах. Нечто в выражении его лица, в глазах потрясло – пугающая целеустремленность, твердая и холодная как сталь, и одновременно что-то вроде страха или, быть может, безумия.
Девушка попробовала еще раз объяснить:
– Извините за поздний час. Я убираю не только ее каюты, но и свои тоже, и трудно бывает подобрать время. Думала, что в номере никого нет, а иначе я бы никогда не…
Внезапно Блэкберн выбросил вперед руку, схватил Констанс за запястье и, жестко стиснув, рванул на себя. Она чуть не вскрикнула от боли.
– Вздор, – произнес он низким, угрожающим голосом, почти вплотную приблизив свое лицо к ее. – Я только сегодня вечером дал четкие указания, чтобы никто не убирал мои покои, кроме моей личной служанки. – И сильнее сжал руку Констанс.
Констанс вскрикнула от боли.
– Пожалуйста, сэр. Мне никто ничего не сказал. Если вы не желаете, чтобы ваши комнаты убирали, я уйду.
