– Нет. Свежие. И если это то, что я думаю… – спецагент крохотными щипчиками подцепил какую-то пылинку, – мы не станем утруждать себя проверкой Кальдерона и Стрейджа.
Констанс посмотрела на бледное, дышащее охотничьим азартом лицо Пендергаста. Она не могла даже представить себе, при чем здесь могут быть древесные опилки.
Пендергаст пошарил рукой в поисках пепельницы и спичек. Затем пригласил спутницу подойти поближе. Он держал пинцет над пепельницей, и Констанс разглядела крохотную поблескивающую крупинку коричневого кристалла.
– Смотри внимательно. Долго это не продлится. – С этими словами Пендергаст зажег спичку, чуть подождал, пока первоначальный сернистый дымок растает в воздухе, затем поднес пламя к кристаллику.
Крупица вспыхнула, и на один краткий миг Констанс уловила слабый запах – глубокий, экзотический аромат мирры: странный, слегка опьяняющий и безошибочно узнаваемый.
– Мне знаком этот запах, – прошептала она.
Пендергаст кивнул:
– Это запах внутреннего монастыря Гзалриг Чонгг. Особый сорт фимиама, изготавливаемый только там, чтобы отпугивать от реликвий личинок прожорливого жука-древоточца.
– Древоточца? – переспросила Констанс.
– Да.
Она посмотрела на маленький холмик пыли на столе.
– Ты хочешь сказать, что эти опилки…
– Вот именно. Какое-то количество этих самых древоточцев, очевидно, попало на борт судна вместе с ящиком, в котором хранился Агозиен. Блэкберн оказал пароходству «Северная звезда» плохую услугу, принеся этих существ на борт «Британии». – Спецагент посмотрел на Констанс, глаза его поблескивали от волнения. – Мы нашли нашего преступника. Теперь остается только выманить злодея из норы и проникнуть в сейф.
Скотт Блэкберн повесил снаружи на дверь своей каюты табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ» и запер дверь изнутри. Поднявшись на два лестничных пролета в гардеробную, стянул галстук, снял пиджак и рубашку, швырнул в угол, чтобы горничная затем повесила их в шкаф, и быстро сбросил брюки. Некоторое время он стоял перед высоким, во весь рост, зеркалом, поигрывая мускулами и рассеянно любуясь собственным торсом. Затем, отперев выдвижной ящик, достал просторные шелковые одеяния желто-оранжевого цвета, характерные для тибетских монахов. Медленно облачился: нательное, среднее, верхнее. Превосходный шелк скользил по телу с подвижностью ртути. Блэкберн заложил складки, драпируя одеяние, и оставил обнаженными плечо и руку.
Затем вошел в гостиную, закрыл двери и, встав в центре комнаты, погрузился в глубокое молчание, окруженный предметами азиатской коллекции. Он знал, что необходимо успокоить сознание, потревоженное услышанным в этот вечер за обеденным столом. Значит, вчера в его номере побывала горничная. И сразу же после этого спятила и убила себя. Его допрашивал глава службы безопасности – якобы простая формальность. А затем, совсем скоро, он застает у себя в номере другую горничную, несмотря на свои строгие распоряжения. Было ли это простым совпадением?
Или же и впрямь он находится под пристальным вниманием? Неужели его передвижения, его действия, его приобретения отследили?
Взбираясь на вершину благополучия Кремниевой долины, Блэкберн давно научился доверять своему феноменальному чутью и хорошо усвоил: если инстинкты говорят, что кто-то за ним охотится, то обычно так и бывает. А здесь, на судне, запертый как в ловушке, лишенный обычных мер безопасности, он находился в очень уязвимом положении. По кораблю ходят слухи о том, что на борту находится какой-то частный сыщик, чудаковатый пассажир по имени Пендергаст, разыскивающий вора и убийцу.
Уж не по его ли душу на борт взошел этот ублюдок?
Чем больше Блэкберн думал над этим, тем более вероятным казался такой поворот событий. Он не может позволить себе рисковать – слишком высоки ставки. С этим врагом – поскольку, если инстинкты не врут, это именно враг – придется разобраться особым образом.
Особым…
Блэкберн выключил в комнате свет и застыл в темноте, настраивая восприятие. Сначала он чутко прислушивался, вычленяя из фонового шума малейший звук – от едва слышного монотонного гудения двигателей в машинном отделении до стенаний ветра и моря. Здесь же присутствовали стук дождя по стеклу, рыдания прислуги в ее спальне, приглушенные шаги в коридоре. Затем Скотт перешел к более острым ощущениям: осязанию пушистого коврового ворса голыми ступнями, запаху сандалового дерева и пчелиного воска в каюте, восприятию тяжеловесной судовой качки.
Он глубоко вдохнул, выдохнул. Необходимо спокойствие. Необходимо изгнать трех недругов: ненависть, вожделение и сумятицу мыслей. Из всех трех ненависть была самым мощным и сейчас душила Блэкберна в безжалостных объятиях.
