– Убери от меня свои грязные руки, ублюдок! – кричал он.
– Прошу простить, сэр, таковы правила.
– Нет никакого пожара, придурок! Я даже не чувствую запаха дыма!
– Таковы правила, сэр, – вслед за охранником повторил Кемпер.
– По крайней мере, заприте мою дверь, ради всего святого!
– Правила противопожарной безопасности требуют, чтобы все двери при угрозе пожара оставались открытыми. А теперь не могли бы вы перейти в передний салон, где собрались остальные пассажиры?
– Я не оставлю свою дверь незапертой! – Блэкберн вырвался и попытался пробиться обратно в свою каюту.
– Сэр, – остановил его Хентофф, хватая за пиджак, – если вы не подчинитесь, нам придется взять вас под стражу.
– Поцелуй меня в зад!
Дебошир бросился обратно к двери, но Хентофф успел схватить его, и оба, сцепившись, покатились на пол – двое мужчин в приличных костюмах. Послышался треск рвущейся материи.
Кемпер стремительно наклонился над ними:
– Наручники!
Охранник выхватил пару пластиковых наручников и, пока Блэкберн, одолев Хентоффа, пытался встать, мастерски швырнул миллиардера на пол лицом вниз и, заведя ему руки за спину, сковал их.
Блэкберн дергался и трясся от бешенства.
– Вы знаете, кто я такой? Вы за это поплатитесь!
В дело вступил Кемпер:
– Мистер Блэкберн, мы все знаем, кто вы такой. А теперь, пожалуйста, послушайте внимательно. Если вы спокойно и мирно не пойдете в передний салон, я отправлю вас в камеру для арестованных, где вы останетесь вплоть до прибытия судна в порт, а затем будете переданы в руки местных властей и привлечены к уголовной ответственности за нападение.
Блэкберн молча в упор взирал на него, тяжело дыша, с раздувающимися ноздрями.
– Но если вы успокоитесь и последуете указаниям, я сниму с вас наручники и мы забудем о вашем ничем не спровоцированном нападении на члена экипажа. Если тревога окажется ложной, вы вернетесь в свою каюту через тридцать минут. Выбирайте.
Последовало еще несколько тяжелых пыхтений, а затем Блэкберн склонил голову.
Кемпер сделал знак охраннику снять наручники:
– Отведите его в салон. Не позволяйте никому выходить оттуда в течение получаса.
– Есть, сэр.
– Если прозвучит сигнал отбоя, они смогут вернуться в свои каюты.
– Слушаюсь, сэр.
Охранник повел Блэкберна по опустевшему, гулкому и пустому коридору, оставляя Кемпера и Хентоффа одних.
Слава богу, спринклеры не сработали, думал шеф службы безопасности. Подготовительная работа не прошла впустую. Прибывали пожарные, разворачивая шланги и другие приспособления для тушения огня. Они заходили в каюты в поисках возгорания, всякий раз при выходе аккуратно закрывая за собой двери. Хотя все очевиднее становилось, что тревога ложная, полагалось соблюсти все предписанные процедуры.
– Нам лучше тоже уйти, – тихонько заметил Кемпер, глядя на удаляющихся пожарных. – Не стоит оставаться здесь, когда Пендергаст…
– Даже не объясняйте. – И Хентофф метнулся вон как ошпаренный.
На другом конце судна, семью палубами ниже, Эмили Дальберг вышла из кафе «Сохо» после легкого завтрака, состоящего из чая с лепешками, и направилась к близлежащему торговому пассажу, известному под названием «Риджент-стрит». Она предпочитала эту торговую зону другой – той, что носила название «Сент-Джеймс», на шестой палубе. Эспланаду затейливо оформили в духе настоящей Риджент-стрит – такой, какой она была сто лет назад. И результат вышел на славу: уличные фонари с настоящими газовыми рожками, вымощенные булыжником боковые улочки с маленькими элегантными бутиками готовой одежды по обеим сторонам. Дальберг подошла как раз вовремя: в отличие от казино и клубов, открытых день и ночь, «Риджент-стрит» придерживалась определенных часов работы. В десять утра магазины только-только открывались. Зажигались огни в витринах, служащие убирали с дверей металлические решетки.
Десять часов. Оставалось убить еще полтора часа до начала очередного совещания с Гэвином Брюсом, где их группе предстояло спланировать дальнейшие действия.
Дальберг неторопливо проходила мимо первого магазина в ряду, разглядывая товары в витрине. Она хорошо знала настоящую Риджент-стрит, и здешние магазины были дороже. Только представить себе – одиннадцать сотен фунтов за серовато-белое платье для коктейлей, которое в Лондоне можно купить за треть этой цены. Право, пребывание на океанском лайнере, похоже, усыпляло рассудок в человеке.
