- Просто что? Просто надеялся, что проблема за неделю сама рассосётся? И прабабушка этой девочки резко пойдёт на поправку? Или что?
- Стыдно было! – закричал я. – Мне элементарно было стыдно. Я же с самого начала знал, что не смогу взять этого ребёнка. Не смогу. Но что тогда обо мне подумает Олег? Ты? Ты же меня всю жизнь презирал, а тут только отношения наладились, а я… Да что говорить… - я безнадёжно махнул рукой. - Понимаешь, мы с Олегом вместе уже семь лет, но я всё равно ощущаю какую-то хрупкость наших отношений. Они не вынесут никого постороннего.
- Знаешь, Родька, ты идиот. – Женька вдруг успокоился и взял чашку с кофе. - Я прекрасно знаю, что вы с ванилькой зациклены друг на друге. Всё, что не вы, вам откровенно мешает. Закинь вас на необитаемый остров, вдвоём, вашей радости не будет предела. Наконец-то вас никто не будет отрывать друг от друга. Да и на роль родителей вы явно не годитесь. Так что… Сниму я камень с твоей души. Давай письмо.
- Жень, а Леон…
- А что Леон? Надеюсь, он меня поймёт. - Женька взял конверт и поднялся. – Семь лет на родине не был. Пришла пора нанести визит.
Женька.
Я сел за руль и нацепил гарнитуру, собираясь позвонить Лёньке, но не успел. Он позвонил сам. Мне иногда кажется, что он чувствует меня на расстоянии.
- Привет, бельчонок. Когда домой собираешься?
- Лёнь, - я постарался подавить волнение в собственном голосе. – Я сейчас еду в Мирск. Приеду дня через два.
- Что случилось? - голос Леона из игривого тут же стал серьёзным.
Минуты две у меня ушло на то, чтобы пересказать ему содержание письма.
- Вот такие дела, Лёнечка.
- Что ж, - я вдруг почувствовал, что он улыбается, - а ты ещё меня ругал, что я отгрохал такой большой дом. Вот и нашлось применение северному крылу. Сейчас приглашу рабочих. Я так понял, нам нужна детская, игровая и комната для пожилой леди?
- А комната для пожилой леди нам зачем? – я расслабился, почувствовав, как в груди разливается тепло.
- А ты что, хочешь выдернуть девочку в незнакомую обстановку, где ни одного родного лица рядом. Это же стресс. Так что бабушку нам тоже придётся забрать. Вот только… - Лёнька замялся, но я сразу понял, что он хочет сказать.
- Боишься, как отреагирует бабушка на наши отношения? – усмехнулся я.
- Боюсь, Жень. Боюсь, что она может предпочесть детский дом для девочки, чем отдать её паре геев.
- Я думал над этим, – тяжело вздохнул. – Скажу ей сразу и предоставлю выбор. Как что-то решится, позвоню. Люблю тебя.
- Я тебя тоже, солнышко.
После разговора с Лёнькой на душе стало намного спокойнее. Я завёл машину и тронулся в сторону родного города, по пути вспомнив, что нужно предупредить Люську, о том, что возможно я не смогу приехать.
Никогда больше не буду звонить во Францию, сидя за рулём автомобиля. Ответил мне Алекс. Наш разговор начался довольно мирно, но на последней фразе выданной этим невозможным ребёнком я чуть было не слетел в кювет.
- Как что делаем? Трахаемся…
- Алекс, солнце моё ненаглядное, передай-ка трубочку дяде Люсьену. Мне очень нужно с ним поговорить.
Через секунду услышал:
- Люська, возьми трубку. Да не трясись ты так. Женька по телефону тебя всё равно кастрировать не сможет.
- Привет, - в трубке раздался прибалдевший голос Люсьена.
- Я надеюсь, Алекс так шутит? – вкрадчивым голосом спросил я у друга.
- Зря… - в голосе Люськи появилась вселенская обречённость.
- Что зря? - постарался сдержаться и не захохотать.
- Надеешься зря.
- О боги! Ты соблазнил невинного ребёнка, как ты мог!
- Я?! – взвился Люська. – Это он меня соблазнил, причём грамотно так, по всем правилам искусства.
- Ты не очень-то и сопротивлялся, - услышал я надутый голосок Алекса.
- Не отчаивайся, Люська. Я там тебе посылочку отправил, а в ней хороший солдатский ремень. Помню, Захар Петрович всё порывался меня им повоспитывать, - с ностальгией вспомнил я. – Он мне дорог, как память, но тебе сейчас нужнее. Выпорешь Алекса как следует, будет шелковый.
- О! – в наш разговор снова вклинился ребёнок. – Садо-мазо. А вы уверены, что мне это понравится? Ласку я больше люблю. Люсь, если хочешь, могу даже кошечку изобразить и помурлыкать от удовольствия.
- Спасибо, - отказался Люська, - зоофилия не мой профиль. Жень, ты что-то хотел?
- Да, но… - друг понял меня сразу.
- Дюймовочка, пойди, распорядись насчёт завтрака. Я голодный. - Услышал шлепанье босых ног по паркету и тут же крик Люсьена, - Ты что, так собираешься идти? Хоть трусы надень.
- А что, - я услышал шуршание ткани и приглушённый голос Алекса, - Сюзи бы мой вид оценила.
Потом шлепок, видимо Люська приложился к пятой точке малыша, хихиканье и, снова шлёпанье босых ног.
- Говори, - вздохнул Люська.
- Я нескоро смогу к вам выбраться. У меня тут форс-мажор. Но кое-что узнал. Фамилии Милтон и Крейн тебе что-то говорят? Дамы уже на протяжении шести лет пытаются выкупить дом, принадлежащей сейчас Алексу.
- Шутишь? – я почувствовал, как Люська напрягся. – Фамилии не просто говорят, они кричат. - Он пересказал мне всё, что случилось у адвоката.
