На рисунке была она. Евгения Загорская собственной персоной. Несмотря на слегка анимешный образ — на непропорционально большие глаза и чересчур вздёрнутый нос, на сверх меры выпуклую фигуру, портретное сходство прослеживалось очень чётко. У Славы был своеобразный стиль рисования, он словно чувствовал, на чём сделать акцент, чтобы без труда можно было узнать, кто конкретно изображён на рисунке, даже несмотря на далёкие от природных, мультяшные пропорции лиц и тела.
И на Женьку с листа бумаги слегка исподлобья смотрел её альтернативный вариант. Интересно, братец — хотя действительно какой он ей, по сути, брат? — впрямь видит её такой? Полудемонёнок-полуангел, в котором смешались воедино совершенно детские и шокирующе взрослые черты. Взять хотя бы плюшевого медведя, которого она на рисунке, волоча по полу, держала за лапу, кеды на ногах, футболку с надписями или эти дурацкие трусы с котятами (чёрт возьми, это были реально её трусы, существовавшие на самом деле!). Но фигура… это была взрослая, с весьма сексуальными формами, женская фигура… А в довершении образа голову с растрёпанной гривой волос венчали рожки и нимб, абсолютно не мешающие существованию друг друга, а за спиной были два огромных крыла — одно белое, ангельское, другое чёрное, как у летучей мыши.
Вот вам и извращённые фантазии!
Но, тем не менее, рисунок был притягательным, цепляющим. Совершенно не пошлым, скорее, просто фэнтезийным. И Женя долго не могла оторвать от него глаз. И долго не могла ничего произнести — её накрыла лавина ощущений и предположений. Шокирующих и до оглушающего сердцебиения, до дрожи в коленках волнующих.
— Они потрясающие, — произнесла она спустя время, не став отрицать очевидного, но решив не акцентировать внимание только на одном, самом для неё ценном. Но всё же добавила, словно не сразу на это решившись: — Можно я возьму его себе?
Слава стоял, сунув руки в карманы, и, казалось, безучастно смотрел в окно, на самом деле стараясь скрыть напряжение, неожиданно его накрывшее. Он до сих пор не понимал, что, чёрт возьми, происходит! Сначала этот дикий зуд в кончиках пальцев, который не дал бы ему покоя, пока он не взял бы в руки карандаш и не воплотил на бумаге образ, засевший в голове. Образ вздорной нахалки, такой противоречивой, такой колючей, и такой внезапно притягательной…
Потом вся эта глупая ситуация с папкой — кто ж знал, что сестрица может заявиться к нему в комнату? Обычно такого не происходило… Но в том-то и дело, что сейчас всё было далеко не обычно, сейчас всё перевернулось с ног на голову!
Потом этот поцелуй. Её первый, мать вашу, поцелуй! Шикарно…
Он повернулся, глянул на притихшую Женьку, разглядывающую его работы. Работу, если быть более точным. Хотя нет… другие тоже смотрела…
— Бери. Хоть все, — как-то устало произнёс Святослав, проводя рукой по лицу, словно сгоняя наваждение. — Ты там чай, по-моему, пить собиралась. Или уже передумала? — Он размашисто прошагал мимо и хлопнул дверью.
Вышло как-то излишне раздражённо, но сдержаться снова было выше его сил.
15
Остаток дня Слава и Женя провели в компании друг друга, при этом ухитряясь совершенно не затрагивать то, что произошло в комнате Святослава. Либо молчали, каждый задумавшись о чём-то своём, незаметно кидая друг на друга озадаченные взгляды, либо говорили о чём-то абсолютно нейтральном. Женя пребывала в некоем подобии прострации, не зная, как ей расценивать поступок сводного брата, как реагировать на случившееся. Слава, похоже, тоже был не готов к каким-либо разговорам и обсуждениям.
Ближе к вечеру он привычно устроился в гостиной на мягком ковре, прислонившись спиной к дивану, явно намереваясь смотреть начавшийся по одному из телеканалов фильм об очередных американских супергероях, спасающих мир. Женю такая перспектива совсем не радовала — она не была поклонником такого рода лент. Да и их обоюдная игра в молчанку стала действовать девушке на нервы. Хотелось уже внести какую-то определённость, понять — что это вообще было?
Какое-то время она посидела на кухне, попивая чай и пытаясь отвлечься, зависнув в соцсетях через смартфон, но ей быстро надоело, и она, полная решимости, целенаправленно направилась к Светику.
— Муть, — провозгласила Женька, плюхнувшись на диван рядом с братцем. — И как ты это смотришь?
Слава, не поднимая головы, проследил за Евгенией взглядом, но снова предпочёл промолчать.
Какое-то время она посидела более-менее спокойно, пытаясь вникнуть в сюжет, но длилось это недолго. Святослав продолжал игнорировать её недовольные вздохи и шпильки, отпускаемые в адрес актёров и предсказуемости сюжетных ходов, что начинало по-настоящему злить Женьку. Ей хотелось внимания. Да, ей тупо хотелось его внимания!
И Слава не был идиотом, чтобы не понять этого.
— Хватит ёрзать! — изрёк он, когда эмоции Евгении уже были близки к такому накалу, что она готова была психануть и просто уйти к себе. — Иди сюда.
