Женька привалилась спиной к стене прихожей, где всё это время простояла, давая возможность хозяйке и гостям разобраться с насущными ритуалами приветствия, знакомства и непременного оказания гостеприимства, решив немного перевести дух. Но не прошло и минуты, как Святослав слетел с лестницы, на ходу натягивая уже было снятую лёгкую куртку.
— Что там надо, мам? — выкрикнул он, чтобы Ларисе было слышно с кухни.
— Вот смотри, Жень, — подоспела Лара с выдранным из блокнота листом, — я всё написала. Помидоры вяленые обязательно! Мне для салата нужны. Хлеба возьмите свежего, фруктов, может, соков каких-то захотите, конфет…
— Ага! Чупа-чупсов ещё скажи…
— Отгоняй своего тираннозавра, юморист, — обратилась Женька к Славе, забирая у мачехи список.
— Поехали, систер, — кивнул он в сторону машины и, не давая ничего возразить, быстро обулся и вышел наружу.
Женьке только и оставалось, что стиснуть зубы и побрести следом. Ярое сопротивление выглядело бы слишком нелепо с её стороны…
— А Лиза-то не против? — не сдержалась Евгения, когда Слава распахнул перед ней дверь своего автомобиля с пассажирской стороны.
Зная своего сводного брата (а она всё-таки достаточно хорошо его знала, и сомневалась, что некоторые свойственные характеру черты могли уйти за эти годы), Женя приняла его настойчивость как должное, не стала спорить и ломаться, и молча забралась в машину, пытаясь осмыслить происходящее.
Вот как неожиданно интересно получилось. Прямо-таки с корабля на бал… Не успев приехать, сразу же столкнулась с ним нос к носу. Не успев прийти себя после встречи, осталась с ним наедине. Эге-гей! Не хотела хандры — получи встряску, способную разнести в пух и прах любые депрессивные настроения!
— Против чего? — хлопнув дверью со своей стороны и вставляя ключ в замок зажигания, Святослав глянул на Женьку.
Она выдержала этот взгляд, не отведя своих глаз.
— А вдруг уведу, — и снова слова сорвались с языка быстрее, чем она успела подумать!
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Это всё проклятое нервное напряжение, никак не отпускающее её из своих цепких лап!
Слава рассмеялся. Открыто, весело, ничуть не подавляя своей реакции на её предположение.
А какой реакции, собственно, она ожидала?
— Женька-а-а… — отсмеявшись, протянул он, выруливая на дорогу.
«Что мне с тобой делать, а?» — добавил мысленно. Потому что фраза, что сводная сестрица брякнула явно случайно, не подумав, стала для него ушатом ледяной воды, которая смыла оказавшимися вдруг напускными спокойствие и рассудительность. И ничего больше не оставалось, как спрятаться за спасительным смехом.
— Ты не так понял, — начала было оправдываться Евгения, но быстро осеклась, в раздражении перейдя в атаку: — На хрена ты вообще увязался в этот магазин? И сама бы справилась!
— Хочу кое-что купить, — преспокойно отозвался Слава, не поддаваясь на провокационно-нападающий тон.
Женька отвернулась и в молчании уставилась в окно, ничего не сказав в ответ. Но надолго её не хватило — уже через минуту Святослав боковым зрением уловил, как сестрица разглядывает панель управления, скользит взглядом по обтянутому светлой кожей салону.
— Нравится?
Она лишь хмыкнула, не став лукавить — как такой шикарный зверь может не нравиться?
И в салоне автомобиля снова повисло молчание. Густое, неловкое. Именно такое, когда беседы о погоде, машине и прочей ерунде будут вымученно-бессмысленными, а поговорить о чём-то ещё у людей не выходит. Когда сказать и нечего, и слишком много всего одновременно. Когда собеседники будто чувствуют, что стоит только прорваться плотине, и остановиться уже будет сложно. Чувствуют, и боятся момента, когда до этого дойдёт. Желая хоть ненадолго сохранить, может, и натянутое, но всё же спокойствие, сделать вид, что всё так и должно быть.
