На другой стороне охраняемой границы Бонн делал все возможное, чтобы помочь восточным немцам покинуть свою страну без риска быть застреленными. Западная Германия располагала соответствующими возможностями благодаря тому, что ГДР зависела от ее экономической помощи. Эта помощь чаще всего прикрывалась какой-нибудь приемлемой для Восточной Германии формулировкой (например, «транзитная сумма» – крупная сумма денег, по официальной версии предназначавшаяся для покрытия расходов лиц, пересекающих территорию ГДР), но тем не менее создавала зависимость. Бонн пользовался этим, чтобы выкручивать руки членам Политбюро, когда речь доходила до соблюдения прав человека и других проблем. Например, Бонн добился от ГДР разрешения объединяться на Западе членам семьи, часть которой осталась на Востоке вследствие разделения Германии, или вывозить политзаключенных из восточных тюрем. С 1963 по 1989 год Бонн фактически купил свободу для примерно 33 000 таких людей. В одном внутреннем документе канцелярии ФРГ, датированном февралем 1989 года, подведены итоги этой многолетней практики и указаны типичные суммы «платежей»; при этом выплаты обычно производились не наличными. Тем не менее «цены» были более-менее фиксированными: примерно 4500 западногерманских марок за человека при воссоединении семьи и 96 000 за освобождение политического заключенного. Лица, которым удалось получить убежище в западном посольстве, приносили режиму ГДР лишь 10 000 марок, что создавало для Восточной Германии дополнительный стимул не допускать людей до посольств и сажать их в тюрьму, чтобы они приносили режиму максимальную финансовую пользу. Вдобавок к этой практике в 1970 году между двумя Германиями был заключен ряд соглашений, которые, помимо прочего, позволили создать для жителей ФРГ предсказуемые способы пересечения границы между двумя Германиями. После вступления в силу этих соглашений количество сотрудников Штази удвоилось: появилось много западных гостей, за которыми требовалось наблюдать.
Этот статус-кво в разделенной Германии мог бы продолжаться гораздо дольше, если бы не последствия Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) и начало эры Горбачева в Советском Союзе. До этих событий восточные немцы, за исключением престарелых, разлученных с семьей или политзаключенных, почти не надеялись покинуть ГДР. Разрешались некоторые командировки или поездки по случаю дня рождения или похорон, но лишь при определенных условиях. Так, в одной неожиданно прямой служебной записке Кренц предложил Хонеккеру, чтобы «в поездки не допускались несовершеннолетние дети», а Хонеккер написал на ней «согласен». Иначе говоря, поездка могла состояться, только если супруг или несовершеннолетние дети оставались на родине – в сущности, в качестве заложников. За исключением этих ограниченных вариантов, у большинства жителей ГДР не было возможности путешествовать или эмигрировать. Некоторые от безысходности подавали прошения на выезд из ГДР, несмотря на то что четкой процедуры обработки таких прошений не существовало.
СБСЕ помогло добиться перемен. Участники первой сессии СБСЕ прибыли с обеих сторон железного занавеса, в том числе из США и Советского Союза. Они подписали в Хельсинки в 1975 году так называемый Заключительный акт, обеспечивавший гарантии некоторых первостепенных прав человека. СССР и его союзники подписали этот акт потому, что он содержал то, чего страстно желала Москва: формулировку о незыблемости границ, установившихся после Второй мировой войны в Европе. Ранее Советский Союз надеялся получить такие гарантии на мирной конференции, ознаменовавшей конец Второй мировой войны, но поскольку этого не случилось, к 1975 году Москва была готова пойти на вариант с СБСЕ. Согласие с какой-то несущественной (с точки зрения Советов) риторикой о правах человека казалось небольшой ценой за обретение долгожданных гарантий.
