Среди тех, кому удалось воспользоваться новым правом и подать заявление, была Карин Геффрой. Хотя эмиграция для нее означала необходимость оставить в ГДР второго, уже выросшего сына, она не сомневалась, что ей лучше сбежать подальше от Штази, которое, как она боялась, могло признать ее психически больной и запереть на всю оставшуюся жизнь[12]. Она подала заявление на эмиграцию в ФРГ. Несмотря на всевозможные препоны и хитрости (соответствующий отдел сначала не хотел принимать ее заявление), она стояла на своем. Не исключено, что именно из-за постоянных опасений насчет репутации ГДР за рубежом и того урона, который ей наносит дело Геффрой, – хотя, возможно, Штази решило, что долгие месяцы допросов не дают никакой новой информации, – министерство государственной безопасности все-таки сдалось и одобрило ее заявление на эмиграцию. Она могла взять с собой два чемодана, но ей запретили перевозить останки Криса. Пересекая границу с Западом, ту цель, которой не суждено было достичь ее сыну, она про себя разговаривала с Крисом в знак молчаливого протеста. Карин просила у него прощения за то, что проигнорировала его настойчивые просьбы об эмиграции на Запад:
Ее шансы на успех были невелики, пока у власти оставался режим ГДР. Летом 1989 года, однако, шансы резко выросли, когда на венгерской границе соцлагеря неожиданно образовалась брешь. Это событие стало первым серьезным ударом по способности СЕПГ контролировать передвижение жителей страны, хотя поначалу партия отказывалась это признавать. Несмотря на то что эта брешь возникла на отдаленном участке австро-венгерской границы, бурные последствия этого события вскоре пронеслись по всему социалистическому лагерю, достигнув Саксонии в ГДР, Восточного Берлина и, наконец, самой Берлинской стены.
Руководство в Восточном Берлине поначалу не осознавало, что события на границе между Австрией и Венгрией весной и летом 1989 года станут для него огромным испытанием. Венгрия тоже входила в Организацию Варшавского договора, СЕПГ достаточно доверяла ей, и восточные немцы могли путешествовать туда без излишней бюрократии. Многие жители ГДР пользовались этой возможностью, особенно в праздники и периоды отпусков. Конечно, Политбюро в Восточном Берлине всегда понимало потенциальный риск: поскольку Венгрия имела общую границу с Австрией, жители ГДР во время отпуска могли попытаться бежать через нее. Чтобы предотвратить это, восточногерманский режим в 1969 году заключил с Будапештом соглашение, которое обязывало Венгрию не давать гражданам ГДР выезжать в Австрию без разрешения, если они попытаются это сделать. Восточный Берлин успокаивал себя тем, что Будапешт на протяжении двадцати лет исправно выполнял условия соглашения. Венгерские власти не только предотвращали подобные выезды, но и во многих случаях устанавливали личности потенциальных беглецов и передавали их в руки Штази – в нарушение международных норм обращения с беженцами.
