Слова Кренца в перерыве, похоже, практически не вызвали реакции. Не исключено, что, услышав обманчивое название текста, члены Политбюро «отключились», поскольку думали, будто знают его содержание, или, возможно, они просто слишком устали, чтобы сохранять концентрацию еще и во время перерыва. Кроме того, они могли предположить, что, как только ЦК формально продолжит заседание, начнется более подробное обсуждение. Так или иначе, никто, видимо, не отметил расхождений между исходными инструкциями Политбюро и содержанием текста, который держал в руках Кренц.
Кто-то, по всей видимости, все-таки задал единственный по-настоящему важный вопрос: одобрено ли то, что он зачитывает, Советами? Правильный ответ был отрицательным. Москва через своего посла Кочемасова одобрила только первоначальный «вариант с дырой». Кренц же добавил еще одно недопонимание, ответив утвердительно: да, сказал он, он связался с Советами и получил согласие Москвы. Для многих членов Политбюро этих слов наверняка оказалось достаточно, чтобы счесть вопрос закрытым. Это недопонимание было критически важным, поскольку одобрения на высшем уровне в действительности не было.
Следующий прокол случился, когда чуть позже Кренц решил прочесть составленный четверкой текст всему составу ЦК. В теории он таким образом предоставил собравшимся еще один шанс усомниться в разумности использованных в тексте формулировок. Это произошло в 15:37, когда Кренц прервал повестку со словами: «Как вам известно, есть проблема, которая всех нас беспокоит, – вопрос эмиграции». «Чешские товарищи» сильно жаловались, продолжал он, как и венгерские до них, на губительные последствия волн восточногерманских эмигрантов, прокатившихся через их границы. Кренц добавил: «Что бы мы ни предприняли в этой ситуации, мы сделаем неверный шаг». Хороших вариантов не было. «Если закроем границы с ЧССР, то накажем достойных граждан ГДР, которые не смогут туда поехать и затем… попытаются повлиять на нас». Вероятно, он имел в виду, что они начнут протестовать дома.
Кренц объявил, что в результате нажима Чехословакии Совет министров предложит текст. В сущности, он вкладывал слова в уста сидящих перед ним министров. То, что генеральный секретарь СЕПГ мог указывать государственным министрам, что именно им говорить, было стандартной практикой, и несмотря на то что центральный комитет начал отклоняться от своей привычной роли, он еще не зашел настолько далеко, чтобы оспорить эту практику или бросить вызов непосредственно Кренцу. Затем Кренц отметил, что текст, который он собирается прочесть, одобрен Политбюро, не упомянув, однако, что это «одобрение» получено во время последнего перекура – еще одно серьезное преувеличение, ведь одобрение Политбюро послужило для аудитории сигналом, что с текстом все уже решено. Вслед за этим Кренц добавил, что, поскольку вопрос важный, он все равно еще раз слово в слово зачитает текст «в совещательных целях» – возможно, чтобы задобрить буйный с недавних пор центральный комитет, – и прочел его.
Эта международная пресс-конференция, проведенная в Восточном Берлине и показанная в прямом телеэфире 9 ноября 1989 года с 18:00 до 19:00, стала основным звеном в неожиданной цепи событий, кульминацией которых стало открытие прохода через Берлинскую стену той же ночью. Гюнтер Шабовски (второй справа за трибуной на верхней фотографии) – член восточногерманского Политбюро – руководил пресс-конференцией, собравшей множество местных и иностранных журналистов (на переднем плане на верхней фотографии)
