Перед Лаутером и его коллегами стояла невыполнимая задача: успокоить чешское Политбюро и население ГДР, открыв границу чуть-чуть, но лишь для людей, готовых уехать навсегда, а не для тех, кто хотел просто совершить короткий вояж. Лаутер со товарищи должны были сделать это немедленно, под угрозой того, что Чехословакия закроет границу со своей стороны. Помогали Лаутеру трое коллег: Готтард Хубрих из министерства внутренних дел и Ганс-Йоахим Крюгер и Удо Лемме из министерства госбезопасности. Хубрих возглавлял отдел внутренней политики при министерстве внутренних дел и потому отвечал за обработку заявлений на эмиграцию. Крюгер занимал пост заместителя главы отдела Штази, следившего за партийной дисциплиной в министерстве внутренних дел, а Лемме отвечал за работу юридического отдела Штази. Эта группа из четырех человек уже неоднократно работала вместе по разным поводам. Как следствие, атмосфера в кабинете Лаутера, где они собрались, была вполне товарищеской – несмотря на напряжение сложившейся ситуации. Хотя находились они в здании министерства внутренних дел, все были тесно связаны со Штази: двое являлись его постоянными штатными сотрудниками, а Лаутер и Хубрих тогда или ранее были «неофициальными коллегами» отдела Штази, в котором служил Крюгер.
Они принялись за работу 9 ноября в 9 утра, проверив, что всем им дали одинаковые инструкции. Это подтвердилось. Затем Лаутер смело заявил, что он в действительности думает о полученных ими приказах, назвав их шизофреническими. Они усугубляли, а не облегчали проблему эмиграции. Вот как он сказал об этом группе: «Все, кто хочет остаться на Западе, могут уехать немедленно? Но тот, кто намерен вернуться домой и на свою работу, не имеет права на выезд?» Лаутер был уверен, что такой план попросту не сработает. Хуже того, он считал, что этот план приведет к тому, чего следовало избежать, а именно к депопуляции Восточной Германии: «Мы вынудим людей уехать из страны». Всё же не все были готовы уехать насовсем. Из приграничных регионов уже поступали отчеты о том, что уехавшие, казалось бы, навсегда восточные немцы теперь желали вернуться. Вдобавок к этому Лаутер подозревал, что принятие очередного неработоспособного закона после провала его проекта от 6 ноября усилит враждебность общества к правящему режиму.
Сомнения возникли у Лаутера вовсе не в последний момент. По-видимому, они с Хубрихом уже обсуждали их между собой и со своим руководством до начала встречи; Лаутеру эти обсуждения придали смелости, хотя формально его инструкции не изменились. Надо полагать, что его решение рискнуть и выступить с критикой приказов перед офицерами Штази вытекало из его предыдущих разговоров с начальством. Офицеры Штази, похоже, действительно позвонили в свою штаб-квартиру во время встречи, чтобы удостовериться в допустимости обсуждения подобных вопросов, но они не спорили с Лаутером, и благодаря их готовности выслушать его он, вероятно, осмелел еще больше.
Лаутер отважился ступить на совершенно неизведанную для него территорию. Он решил ослушаться приказов, пойти на шаг, «который можно сделать лишь раз за всю карьеру», как он говорил позже. Лаутер убедил троих коллег, что исполнение буквы закона будет противоречить его духу, поэтому им следует выйти за рамки полученных инструкций. Его мотивом, как он затем утверждал, была вовсе не тайная оппозиция осажденному социалистическому государству, а, напротив, верность ему. Как он впоследствии объяснял, «я не хотел переворота». Скорее то, что он с коллегами сделал 9 ноября, «было призвано, на мой взгляд и по мнению моих троих коллег, стабилизировать ситуацию». По крайней мере, признался он, «так планировалось».
Полученные этой группой инструкции были настолько конкретными, что включали даже заголовок документа, который четверым мужчинам надлежало представить, а именно – текст закона «О постоянной эмиграции граждан ГДР в ФРГ через ЧССР [Чехословацкую Социалистическую Республику]». Они сохранили заголовок, хотя он уже не соответствовал содержанию их текста. Вместо того чтобы просто убрать из проекта слова, касающиеся эмиграции, как им поручили сделать, они решили написать совершенно новый текст, который пояснял бы оба вопроса – о постоянной и о временной эмиграции. Лаутер и Хубрих даже подготовили некоторые предложения, касающиеся стиля формулировок. К концу утра, основываясь на этих предложениях и документах, принесенных на встречу товарищами по Штази, четверка подготовила новый текст, который той же ночью приведет к неожиданному открытию прохода через Берлинскую стену.
