График визита канцлера в Польшу включал не только правительственный ужин и многочисленные мероприятия в Варшаве, но и поездки по стране на протяжении нескольких дней. Коль хотел продемонстрировать своим продолжительным визитом, что немцы и поляки перевернули страницу трагического прошлого и что Бонн поддержит Варшаву на ее пути к новому, более демократическому будущему. Как Коль объяснял президенту Франции Франсуа Миттерану за три дня до поездки, он планировал предложить Польше «масштабную экономическую и финансовую программу помощи».
По прибытии канцлер побеседовал с Тадеушем Мазовецким – бывшим активистом «Солидарности» и новым премьер-министром. В 18:05 Коль встретился с лидером «Солидарности» и лауреатом Нобелевской премии Лехом Валенсой. Польша и Германия находятся в одном часовом поясе, и Коль и Валенса общались как раз во время пресс-конференции Шабовски в Восточном Берлине. Валенса удивил Коля, спросив, что может означать для Польши открытие передвижения через Стену. Это был чисто гипотетический вопрос, потому что новостей о пресс-конференции они в ходе своего разговора не получали. Коль отмахнулся от этой идеи, но заметил, что правящему режиму ГДР явно осталось недолго. Жестокий бескомпромиссный курс Хонеккера был обречен на провал, добавил он. Если бы Хонеккер на два года раньше разрешил свободные выборы, размышлял Коль, то его партия могла бы и выжить; теперь уже было слишком поздно. Валенса стоял на своем и выразил опасение о вероятности «революционного хаоса» в ГДР и того, что это задвинет проблемы самой Польши на второй план. Коль же сохранял невозмутимость. В ответ он указал на позитивный фактор мирного течения протеста в Восточной Германии, сказав, что хотя недавние демонстрации в ГДР собрали свыше полумиллиона участников, «ни одно окно не было разбито. Это действительно примечательно». Однако Валенса не унимался со своими вопросами и опасениями. Когда они завершили беседу и Коль уехал, чтобы подготовиться к правительственному ужину в 20:30, новости о заявлениях Шабовски начали распространяться не только в разделенной Германии, но и в Польше.
Коль и большинство его советников находились на разных встречах в Варшаве и не смотрели Шабовски по телевизору. Эдуард Аккерман – советник канцлера по связям со СМИ – и Йоахим Биттерлих – советник по Западной Европе – были среди немногих, кто остались в Бонне. В отличие от Коля и его помощников в Варшаве, Аккерман и Биттерлих могли посмотреть пресс-конференцию Шабовски. Аккерман позвонил в Варшаву и сказал, что ему нужно переговорить с самим канцлером, как только закончится ужин.
За ужином Мазовецкий произнес речь, в которой были поразительно своевременные слова «Мы живем в эпоху прорывов». Сразу после ужина Коль смог наконец связаться с Бонном. «Господин канцлер, пока мы говорим, падает Стена!» – объявил Аккерман в присутствии Биттерлиха. Коль отреагировал скептически: «Вы уверены?» Помощник ответил, что да, он уверен, потому что ему уже доложили о восточных берлинцах, перешедших на западную сторону. Коль все равно сомневался и начал спрашивать, кто там еще с Аккерманом и не воспользовались ли они случаем, чтобы выпить на рабочем месте. Помощники заверили его, что нет, они не выпивают, и согласились держать босса в курсе. В Варшаве невозможно было принимать сигнал западногерманских телеканалов, даже в посольстве ФРГ, поэтому канцлеру пришлось полагаться на телефонные звонки из Бонна, но даже этот источник информации представлялся не слишком надежным. Наземные телефонные линии в гостевом доме, где их разместили, вероятно, прослушивались. Советник Коля по внешней политике, Хорст Тельчик, также находившийся в Варшаве, вспомнил, что кроме этой линии у них есть только старый полевой телефон, какой использовали военные, но он устарел и им едва ли удалось бы воспользоваться.
Зато у них была бутылка крымского игристого вина – советской вариации шампанского. Это был приветственный подарок от поляков, который поставили в гостевом доме специально к их приезду. Тельчик и Юлиана Вебер – референт Коля – решили угоститься и отметить новость, но Коль воздержался. Тельчик потом вспоминал, что канцлер как будто слегка отключился от происходящего. Вскоре Коль решил сделать решительный шаг и прервать государственный визит ради недолгого возвращения на Запад. Сначала он намеревался заехать только в свой кабинет в Бонне, где у него имелся доступ к защищенной линии связи, но вскоре стало ясно, что ему придется остановиться еще и в Западном Берлине, потому что местные политики запланировали публичное мероприятие на 10 ноября, и общественность решила бы, что Коль перестал руководить страной, если бы оно прошло без него.
