Егор просиял. То есть он сначала мужественно боролся с желанием просиять, но потом сдался, и широкая улыбка расползлась по его веснушчатой физиономии. Стесняясь этой улыбки, он опустил голову на плечо Анфиса. Та аккуратно погладила его по затылку, отчего по спине Егора пробежало стадо мурашек. Он медленно поднял голову, и его губы оказались на уровне ее губ.
Внезапно раздался душераздирающий рев. Анфиса вздрогнула и вопросительно посмотрела на Егора.
- Моя сестра, - с улыбкой объяснил он.
- А похабные ирландские песни она знает? Могла бы тебе подпевать. Без микрофона, - Анфиса бросила неподкуренную сигарету и стекла со стойки, - пойдем, посмотрим, что сделал мой сын с твоей сестрой. Надеюсь, не то, что ты со мной.
Она демонстративно повела плечами и поморщилась. Егор засмеялся.
Они нашли Вику на площадке второго этажа. Она лежала на животе и молотила кулаками по полу и из ее крохотного тельца вырывались нечеловеческой силы рыдания. Над ней стоял Вася, который был наполовину сердит, наполовину смущен.
- Я бы на тебе не женился, - важно произнес маленький Заваркин, очень смышленый мальчик семи лет.
- Почему? – Вика прекратила на секунду рыдать и подняла голову.
- Ты капризная.
- Ты мне и не нужен! – завопила Вика, - у меня есть Трубадур!
- Трубадур твой к Дженни уйдет, - ехидно сказал Вася и расплылся в ехидной заваркинской улыбке.
- Аааааа! – снова зарыдала Вика и принялась стягивать с себя платье.
- Валентина Матвеевна! – властно крикнул Егор. Заваркина вздрогнула.
Невозмутимая Валентина Матвеевна появилась на лестнице.
- Вика стягивает с себя платье, - объяснил ей Егор, - объясните ей, пожалуйста, что дама не стоит стягивать с себя платье на людях. И на первом свидании, - добавил он тихо.
- Я учту, - прошептала Заваркина.
- Я пошутил, - тоже прошептал Егор.
- Василий! – Заваркина обратилась к сыну, - что произошло?
- Я тут не причем, - заявил Вася и ткнул пальцем на комнату Егора, - сейчас сами все увидите. От ее вида любая бы принцесса сдохла бы.
Заинтригованные, они прошли в логово Егора. Заваркина огляделась по сторонам и улыбнулась, а Егор смущенно кинулся поднимать с пола кучу одежды, сброшенную Кириллом. Заваркина не обратила внимания ни на кучу, ни на краску, которая предательски залила его белую кожу от носа до затылка. Анфиса по-прежнему чувствовала себя очень непринужденно, передвигалась по большому дому без заминок, которые обычно случаются у людей, впервые попавших в чужой жилище.
Дженни вертелась перед зеркалом. На ней было черное бархатное платье с пышной юбкой, отделанное легким кружевом, которое красиво оттеняло темную кожу.
- Вух! – восхищенно произнес Егор.
- Красота,– восхитилась Заваркина, подошла поближе и уставилась на крючки, - кто шнуровал?
- Что? Балетная сноровка чуется? – оскалилась Сонька.
- Я буду с тобой танцевать, - заявил Кирилл.
Соня с яростью глянула на него.
- Если меня кто-нибудь не уведет, - кокетливо сказала Дженни и крутанулась на пятках. Бархатная юбка сделала мягкое движение и снова улеглась красивыми складками. При этом Дженни бросила короткий взгляд на Егора.
Заваркина отметила эти переглядвания и снова уставилась на крючки.
- Ты обещала рассказать, кто такой Валлиец, - напомнила Соня.
- Да, - спохватилась Дженни и покачала бедрами. Ее наряд, деликатно шурша, качнулся в такт.
- А ты обещала показать туфли и перчатки, гимназистка.
Дженни с энтузиазмом повернулась к сумкам и коробкам, сваленным в кучу в углу, придержав свой шлейф.
Заваркина высунулась в коридор и проорала:
- Васька, заваривай! И «уткинсов» тащи!
- Что за «уткинсы»? – спросил Кирилл, вздрогнув.
Егор, внезапно вспомнив о своих обязанностях хозяина дома, подскочил было, но Заваркина остановила его жестом.
- Вася взрослый, он сам со всем справится.
- Он не найдет…
- Он все найдет.
Не прошло и пяти минут, как дверь отъехала в сторону, и в комнату вошел важный Вася. На вытянутых руках он торжественно внес большую коробку с пирожными. За ним шла Вика, прихватившая откуда-то изящные чашки. За Викой поспешала Валентина Матвеевна с чайником в руках, опасаясь, как бы ее неугомонная воспитанница не перебила родительский фарфор.
Ребята расселись на пуфиках и креслах-мешках вокруг низкого столика, заваленного журналами, носками, конфетными фантиками и презервативами. Поверх всего это безобразия лежала коробка дорогих нардов. Кирилл привычным движением смахнул журналы и нарды на пол, а все остальное эвакуировал в угол комнаты, где уже пылилась старая гитара, и валялось потрепанное сомбреро.
Валентина Матвеевна утащила упирающуюся Вику. Вася вышел следом и, хитро улыбнувшись матери, закрыл за собой дверь.
- Ух ты! – восхитилась Сонька, открыв коробку с «уткинсами», - а это вкусно?
- Вкусно, - уверил ее Кирилл, который уже успел выхватить кекс-«мумию» и откусить от него половину.
- Очень подходит по стиля к твоему платью, - заметила Заваркина, кивнув на фарфор и обращаясь к Дженни. Та вежливо улыбнулась и принялась разливать чай.
- Так кто такой Валлиец? – прохрюкал Кирилл сквозь кекс-«тыкву».
