- Спасибо, что помогли поймать мою сбежавшую кису, - сказала Заваркина с улыбкой и протянула зверолову руку. Тот ее пожал. Дженни заметила банкноту, перекочевавшую через рукопожатие из руки Заваркиной в карман джинсов зверолова.
Дети и Соня перестали рыдать и захлопали в ладоши. Заваркина раскланялась и еще раз встряхнула кошку, которая снова принялась размахивать лапами.
- Спасибо чудесному магазину «Свежесть» за то, что они – добрые друзья животных и заботятся о психическом здоровье своих маленьких посетителей, - Заваркина не удержалась от ехидства, - благодаря вам мой сын вырастет добрым и честным.
Краем глаза Дженни заметила, что Вася, который уже давно вытер слезы, стащил с полки коробку итальянского печенья и уже успел половину умять.
- Всего хорошего, - сказала Анфиса публике.
- Валим отсюда, - сказала она девчонкам, - Васька, брось печенье. Хотя нет, не брось, а поделись.
Кошка оказалась не полностью черной: на ее левой задней лапе было достаточно заметное белое пятно в форме амебы. Бандитку решено было назвать Кляксой. Когда ее принесли на чердак школы Святого Иосаафа, она, наконец, вырвалась и спряталась за стопкой старых пластинок, под грудой какого-то тряпья. Прошло минуты три и природное любопытство взяло верх: Клякса принялась зыркать из своего укрытия то одним, то другим зеленым глазом.
- Красивая, - сказала счастливая и расцарапанная до крови Соня.
- Породистая, наверно, - предположила Дженни.
- Может, и не породистая, но вкус у нее отменный, - усмехнулась Заваркина, усаживаясь на свое кресло и закуривая, - в том холодильнике отличная семга.
- Вряд ли ей теперь понравятся наши продукты, - вздохнула Соня.
- Перебьет и вискасом. Главное, регулярно его поставляйте.
Соня и Дженни переглянулись. Когда они пробирались в школу мимо учеников, идущих на занятия во вторую смену, мимо охранника, Никитича и Анафемы, кошка брыкалась, кусалась, царапалась, вертелась и норовила выскочить из под Сониной курточки. Но та не сдавалась и только крепче прижимала ее к своему левому боку. Когда они поднимались по винтовой лестнице, Дженни, улучила момент и прошептала Соне на ухо, что неплохо было бы перекинуться с Заваркиной парой слов о Бале. Соня кивнула, скорчив гримасу. Клякса больно укусила ее за бок.
- А все слухи, которые про тебя ходят… - аккуратно начала Дженни.
- Если верить слухам обо мне, то я байкерша-лесбиянка, причем мертвая. Одно могу сказать – мотоцикла у меня нет. За все остальное не ручаюсь, - Заваркина улыбнулась, - вы все поймете про «слухообразование», когда завтра утром услышите, что Заваркина отжала дрессированную кошку у администрации города и их штатного зверолова и теперь обучает ее искусству шпионажа.
Девчонки рассмеялись. Дружеские отношения налаживались.
Глава десятая. Валлийский огонь.
- Вась, как будет по-английски «Я хочу белого кота»?
- Я не хочу белого кота. Я хочу крысу.
Егор услышал ее голос и поднял голову.
Заваркина сама забирала своего сына из школы. Егор встречал ее у ворот и с каждым днем чувствовал себя всё глупее и глупее. К концу второй недели он вообразил себя влюбленной Катенькой, поджидающей семинариста.
Он улыбался ей, она кивала ему и проходила мимо, не сказав ни слова. Иногда Васька оглядывался на Егора, а однажды и вовсе показал ему язык.
Когда они возвращались по подвальному туннелю после прогулки по манежу, Кирилл болтал без умолку. Он засыпал Заваркину вопросами: интересовался, когда и кем был обнаружен проход и что именно Анфиса собирается сконструировать в манеже. Та отвечала невпопад. Егор плелся сзади и лихорадочно раздумывал, чтобы такого отчебучить, чтобы привлечь ее внимание. Однако, когда они поднимались по винтовой лестнице, и Кирилл перешел на зловещий свистящий шепот, Анфиса и его попросила замолкнуть. Она была сосредоточена на своих мыслях.
- ААААА!!! Стой! Я тебе еще песенку не допела! – завопила вдруг сестра Егора, маленькая Вика.
Когда Егор возвращался домой после школы, размечтавшийся и расслабленный, он заставал одну и ту же картину: пятилетняя гиперактивная Вика, бегающая из комнаты в комнату, и ее няня, Валентина Матвеевна, пятидесятилетняя строгая женщина с высшим педагогическим образованием, невозмутимо поедающая свой обед. У нее в этот час был законный перерыв, и ничто не могло отвлечь ее от еды. Только однажды, когда Вика скатилась с лестницы и расшибла лоб, она отложила ложку, обработала раненую голову питомицы и вернулась к обеду, посадив присмиревшего ребенка рядом с собой. Доев, она вызвала такси и отвезла Вику в частную клинику, где той наложили два шва.
- Твоя сестра себе еще сорок раз лоб расшибет, а у меня больной желудок, - заявила она Егору, - к тому же лучше меня вы няньки не найдете.
Это была правда. Они вообще не могли найти никакой няньки: ни лучше, ни хуже. Те, кто был старше Валентины Матвеевны, были мудрее и невозмутимее, но не успевали за шебутным ребенком. Те, кто был помоложе, срывались, кричали, и не воспринимались Викой как взрослые люди.
