- Привет, - сказала она Васе глубоким чуть хрипловатым голосом. Она подала руку Дженнифер точно таким же высокомерным жестом, каким за секунду до этого сама Дженни пожала Васину ладошку.
- Анфиса, - представилась она.
- Дженни, Дженнифер.
- Егор, - вставил реплику Егор, поглядывая на ее грудь.
- Ваши друзья? – Анфиса с усмешкой кивнула на стоящих в отдалении Соню и Кирилла. Последние смотрели на Анфису во все глаза. - Ладно, увидимся еще. Васька, пошли.
Васька помахал Дженни ладошкой и ухватился за штрипку брюк матери. Они вышли за кованые ворота со львом с факелом в лапе и пропали из виду. Дженни вернулась к ребятам.
- Красотка, - восхищенно прокомментировал Егор.
- О да, - поддакнул Кирилл.
- У тебя слюнка потекла, - насмешливо сказала Соня ему, указав на подбородок.
- Откуда я ее знаю? - вдруг сказала Дженни.
- Ее все знают, - тихо сказал Кирилл, - Анфиса Заваркина. По профессии — стервятник. Несколько лет назад разорила нефтехимический концерн, опубликовав какие-то секретные документы. Училась в Иосаафе, когда он еще не был Иосаафом.
- Когда он был женской гимназией? - насмешливо спросила Соня.
- Сколько ей, по-твоему, лет?
- Тридцать.
- Шестьдесят, она просто хорошо сохранилась.
- Не удивительно, что малыша не наказали, - сказала Дженни с облегчением.
- Ладно, - Егор хлопнул в ладоши, - увидимся у черного входа «Медной головы» в девять. Не опаздывайте!
Глава третья. Интервьюер в красной куртке.
О ней ходили легенды. То были не легенды о храбрых подвигах или благих деяниях, а просто слухи, появившиеся от недостатка информации и к тому же сильно преувеличенные.
Одни касались ее внешности. Кто-то говорил, что она огромного роста, очень тощая и совсем лысая, потому что в юности носила дреды, и все ее волосы выпали. Кто-то утверждал, что она – маленькая, полноватая, с обыкновенной, ничем не примечательной короткой стрижкой.
Другие слухи домысливали ее возраст. Кто-то говорил, что ей девятнадцать или двадцать, кто-то – что около сорока.
Единственное, в чем очевидцы ее поступков и пострадавшие от ее настырности важные персоны были единодушны – у журналистки в красной куртке было очень приятное лицо. Когда же кто-то заинтересованный пытался выяснить, что в нем приятного, упоминая все каноны нынешнего – пухлые губы, прямой нос, высокие скулы, миндалевидные глаза – видевшие ее пожимали плечами и говорили:
- Не знаю. Просто приятное.
Истина, как водится, была где-то рядом. Анфиса роста была ни маленького, ни громадного, а просто высокого. Она не была ни полна, ни худа: просто не любила спорт, имела ребенка и слабость к фаст-фуду. На голове у нее действительно был строгий и экстремально короткий «ежик».
Лицо ее было красиво, но совершенно не запоминалось. У нее не было никаких особенных губ, глаз или скул. Бывало, что мужчины засматривались на нее и говорили восхищенное «Вот девка!» и не могли оторвать взгляда. Но стоило им на секунду отвернуться, они тут же забывали ее. Она была из тех женщин, которые оставляют не воспоминание, а послевкусие, мимолетное впечатление.
- Я просто-напросто симметричная, - шутила сама Анфиса в кругу близких, скаля мелкие зубы.
Она надевала красные покровы только в те моменты, когда хотела себя представить как журналиста – эдакая текстильная визитная карточка. Одежки, естественно, были разных форм и оттенков: и алые, и винные, и цвета брусники. Зимой – лыжная с опушкой, весной и осенью – легкая ветровка, кардиган или плащ. Летом она могла позволить некоторое допущение и обтянуть красным крепкий зад или надеть сильно декольтированную малиновую майку. Эта скандальная майка в сочетании с ее трогательным ежиком, длинной шеей и аппетитными грудями, создавала настолько соблазнительную картину, что однажды некий промышленник, на чью пресс-конференцию она заявилась, замолчал на полуслове и принялся судорожно вытирать пот со лба.
Другая группка слухов относилась к ее семье. Вроде был когда-то у нее брат, который погиб при странных обстоятельствах. Вроде была еще и младшая сестра, которая связалась с бандитами и укрылась где-то за границей. Еще у Анфисы был сын, рожденный неизвестно от кого, но уж точно не от нынешнего официального мужа. В общем, слухи о личной жизни Анфисы Заваркиной оказывались еще более путаными, чем слухи о внешности и возрасте.
Третьи легенды – самые правдивые – нарекли ее «профессиональным стервятником». Когда в городе происходило что-нибудь, пусть даже скучное и унылое на обывательский взгляд – незначащее заседание, рядовая пресс-конференция – и появлялась Анфиса в красном, все понимали – быть веселью.
Она обладала особым даром проскальзывать даже на самые закрытые мероприятия, причем только легальным путем. Сколько бы ни грозили «волчьими» билетами власть имущие своим пиар-менеджерам, сколько бы не предупреждали они редакторов всех областных СМИ, у Анфисы все равно оказывались неподдельные проходные билеты. Всюду. На ее имя. Особое удовольствие ей доставляло наблюдать физиономии организаторов, когда она выуживала приглашения за их же подписью.
