Помещение было не особо большим. Хотя, казалось бы, тут должны размещаться большие группы людей. Но нет. В нем находилось всего девять парт (три ряда по три штуки). У каждой из них стояло по два мягких стула. Стены были легкого зеленого цвета. На одной из них висела белая доска, а над ней — часы. Окон не было вовсе, весь свет давали лампы, встроенные в потолок.
Все пятеро сели по одному за парту. Сопровождающий достал из своей сумки бланки с заданиями, попросил ничего не трогать до его команды, а затем положил каждому на стол по несколько листков. Потом, он выдал зеленые ручки. На вполне ожидаемый вопрос об их цвете он ответил, что это традиция, появившееся из-за того, что для одной из самых первых групп по ошибки были закуплены ручки не того цвета.
Когда все было готово, он встал у белой доски и сказал:
— На выполнение заданий вам дается полтора часа. Заданий не много, и они довольно простые, поэтому времени вам хватит. По опыту прошлых групп могу сказать, что всегда остается еще десять-пятнадцать минут, очень редко чуть меньше. То есть и долго ждать после завершения вам тоже не придется. — В этот момент на телефон сопровождающего пришло уведомление. Он посмотрел на него, выключил звук и продолжил говорить. — Как закончите — аккуратно положите красиво оформленную работу на край парты и тихо ждите. Я вернусь сразу же, как только выйдет ваше время. Так, сейчас, две минуты и начнете. Пока не трогайте листы.
Шарлю показалось это странным. Получается, во время экзамена никого кроме студентов в помещении не будет? Тогда какой вообще смысл во всей этой строгости проведения? Ведь, именно для этого была построена данная аудитория.
Сопровождающий стоял и смотрел на настенные часы. На его телефон в огромном количестве сыпались уведомления. Но он их не видел и не слышал. Зато, все хорошо было видно тем, кто сидел на первом ряду.
Наконец, часы показали ровно 8:00. Сопровождающий пожелал всем удачи и очень быстрым шагом покинул аудиторию.
«Так, еще один раз…»
Шарль перевернул лист. В аудитории повисла тишина.
Первые несколько заданий и вправду были не сложными. Простые математические действия, ничего необычного. Он довольно быстро с ними справился. Но сложность последнего резко возросла. Это было странно сформулированное задание на логику, или математику, а может и на что-то еще. Это не важно, важно то, что Шарль не мог его решить. Вообще. Он даже не предполагал, с какой стороны к нему подойти. И, судя по тому, что другие тоже ничего не писали, а лишь прожигали глазами бланки, можно было сказать, что проблема массовая.
— Ребят, кто-нибудь знает, что делать с шестым номером? — спросила Кристина.
— Ты думаешь, нам можно обсуждать задания? А вдруг тут камеры или микрофоны? — сказал Шарль.
— Нет, я уверена, тут ничего такого нет. Они ведь не такие глупые, чтобы оставлять нас одних в аудитории просто так. Как будто специально хотят, чтобы мы общались и помогали друг другу. — предположила Крисс.
— У меня нихера не получается шестое! — неожиданно сказал Джон.
— Я тоже не могу его решить… — в пол голоса произнесла Сара.
— Алан, ты как? — поинтересовалась Крисс и повернулась к нему. Он сидел, уткнувшись в свой лист.
— Я думаю, нам все-таки лучше не разговаривать. — ответил он. — Наверняка за нами следят.
В аудитории на пару секунд повисла тишина. Все снова прочитали условие задачи.
— У меня есть идея, как можно попробовать. — нарушил пугающую тишину Шарль.
— Да? И как? — спросила Кристина.
Шарль стал пытаться объяснить, что за мысль пришла к нему в голову. Кристина слушала, анализировала. Иногда в обсуждение подключался Джон, но быстро выходил, пытаясь самостоятельно найти ответ. Моментами что-то говорила Сара. Несколько минут спустя, и Алан присутствовал в обсуждении. По уровню знаний все пятеро были практически равны, поэтому явного лидера не было. Все вносили равный вклад в попытки решения последнего, шестого номера.
— …вот, должно получится. Давайте попробуем! — предложила Крисс.
Они стали пытаться решить сложное уравнение, полученное путем работы коллективного разума. В аудитории снова стало тихо. Настолько, что было слышно, как шариковые ручки пишут по шероховатому столу.
Одна ручка замерла.
— Ребята, вы ничего не чувствуете? — спросила Сара. Ее голос дрожал.
— Нет. О чем ты? — спросил Шарль.
— Пол. Он… — в пол голоса произнесла Сара.
В этот момент прогремел страшный взрыв. Шарль только и успел, что схватиться за парту.
Пол ходил вверх-вниз и из стороны в сторону, стены повторяли за ним. Столы и стулья тряслись, словно пытались скинуть с себя бумагу и студентов. Некоторые лампы начали моргать. Из стен вылетели вентиляционные решетки. Белая доска упала со стены.
Сильный грохот затухал медленно, но уверенно. Все продолжалось секунд 5-10, но каждая из них подробно отпечаталась в памяти у всех сидящих в аудитории.
Как только все стихло, в помещении повисла гробовая тишина. Но лишь на пол мгновения, ведь практически сразу все лампы погасли, и мир погрузился во мрак, в котором было невозможно молчать.
