– А, так вы, верно, мисс Адамсон? – выразив необъяснимую радость по этому поводу, мужчина щелчком задвинул ящик бюро и жестом пригласил гостью занять кресло возле стола. Сам он уселся напротив и с полминуты разглядывал Оливию с тем же пристальным вниманием, с каким супруга Джона Адамсона час тому назад изучала суфле новой кухарки. – Поразительное сходство, мисс Адамсон, просто поразительное… Меня всегда интересовали близнецы, вот только годного материала так и не подвернулось, – задумчиво протянул он. – Значит, не домоводство. Ну, это же прекрасно! Знаете, мы с вами поладим. Терпеть не могу хозяйственных женщин. О, прошу прощения, я доктор Фрэнсис Гиллеспи.
Он привстал, тряхнул тёмной растрёпанной гривой, что, по всей видимости, символизировало учтивый кивок, и затем вновь опустился в кресло:
– Вы свободны в субботу?
– Ещё не знаю…
– Отлично, мы с вами идём в оперу.
– Но я не люблю оперу!
– Отчего же? – удивился странный доктор. – А, понимаю, отрицание отцовской власти. Дух бунтарства?.. Хм. Ну, так даже интереснее. Тогда посмотрим ленту или спектакль. Что вам больше нравится? Кино? Театр?
– Возможно. Но с какой стати…
– А, объясню позже, – отмахнулся доктор. – А пока ответьте на пару вопросов. Собаки или кошки?
К этому моменту Оливия чувствовала себя настолько обескураженной, что по инерции продолжила отвечать:
– Собаки, наверное.
– Рассвет или закат?
– Рассвет.
– Горы или морское побережье?
– Скорее, горы…
– Любите путешествия?
– Не очень, – призналась Оливия. – А что, должность секретаря подразумевает частые поездки? Если это важно, то в детстве я много где побывала на юге Англии и на восточном побережье, а однажды…
– Бог ты мой! – от такой безыскусной наивности доктор рассмеялся. – Да разве же это путешествия? В Европе, мисс Адамсон, в Европе вы бывали? На континенте?
– Нет, не доводилось.
– А хотели бы? В Германии, например? Чудесная страна, великолепные люди! А какие возможности для научных изысканий! Или, скажем, Румыния? Ну да ладно, торопиться не будем, обсудим это позже… Вы боитесь крыс, мисс Адамсон?
– Что, простите? Крысы?.. – уследить за мыслью доктора было нелегко.
– Крысы, крысы, мисс Адамсон. Обычные лабораторные крысы. Серые, белые – в общем, грызуны семейства мышиных.
– Я никогда не имела с ними дела, доктор Гиллеспи, но, думаю, что… А это необходимо? – растерянно поинтересовалась Оливия. – Собаки, Румыния, лабораторные крысы… Признаться, я как-то иначе представляла себе обязанности секретаря в детском приюте.
– Пока забудем об этом, – вновь отмахнулся доктор. – С братом у вас какие отношения? Вы сильно к нему привязаны?
От неожиданности Оливия вздрогнула, не сумев скрыть замешательства, но доктор Гиллеспи и сам изрядно смутился: в кабинет, подволакивая одну ногу в коричневом грубом сапоге, вошла очень худенькая невысокая дама в скромном костюме из серого сукна. Казалось, каждый шаг даётся ей с трудом – правой ладонью, собранной в горсть, она хватала воздух возле бедра, как если бы опиралась на невидимую тросточку, – но щёки её рдели румянцем, а глаза за стёклами очков сияли таким азартом, что, если бы не её увечье, то можно было бы предположить, будто она возвращается с преотличной конной прогулки и только что мчалась во весь опор, пришпоривая лошадь.
Пока доктор Гиллеспи улаживал свои дела, снова и снова выпытывая, не бывал ли кто в медкабинете в его отсутствие, Оливия деликатно разглядывала мисс Эппл. «Сколько же ей лет», – гадала она, и никак не могла прийти к однозначному выводу. Полуседые волосы, уложенные на затылке в скучный, как у всех директрис, узел, и сухая, пергаментная кожа на маленьком подвижном лице, вся в мелких морщинках, но при этом живые, выразительные, абсолютно молодые глаза, в которых светились ум, проницательность и даже некое лукавство. И голос. Если бы не властные ноты и не лёгкий налёт раздражения, то голос мисс Эппл мог бы принадлежать бойкой и полной жизненных сил особе не старше двадцати пяти. Это несоответствие, оно почему-то смущало, и Оливия впервые подумала, что Сент-Леонардс – странное место, ведь здесь все совсем не такие, какими ты их себе представлял.
– Довольно, доктор Гиллеспи! Уж не думаете ли вы, что кто-то из персонала или воспитанников взломал ваш кабинет? Или вы намекаете, что я лично перевернула там всё вверх дном и стянула у вас важные документы?
– Нет, что вы! – ужаснулся доктор, явно перестаравшись с вопросами о пропавшей тетради. – Что вы, мисс Эппл, я ничего такого… Давайте просто забудем, – предложил он смиренно.
– Давайте, – покладисто согласилась директриса и, покончив с одной докукой, сразу повернулась к Оливии, которой стоило больших усилий сохранять невозмутимость, потому что взгляд мисс Эппл был в точности как у строгой мисс Крузе, рассердить которую опасались даже старшие пансионерки. – Чем могу быть полезна? И постарайтесь покороче, пожалуйста.
– Меня зовут Оливия Адамсон, и мой брат…
