— А ты представь, мы забрались на каменный язык с выемкой в середине. Он нас укрыл от ветра, а сверху нависал козырёк. Это с которого на нас потом Лёшка свалился, — снова вступил Тимофей. — Ну, мы уговаривали друг дружку не спать, а то замёрзнем. И тут же вырубились — мы ж все после болезни… В общем, повторяю, задрыхли.
— И вот просыпаюсь я: что-то мне ещё сниться — понять не могу, где сон — где явь. Только чую — тепло как в бане! Ну, думаю, или это сон, или я, верно, на том свете. Вопрос теперь только — где? До рая я не дорос, для ада мало печёт. Зато чистилище в самый раз. Жуткая вонь!
— Лизок, а это моржи! Вокруг сплошные моржи! Толстые бестии спят и храпят. От их дыхания, от круглых туш температура словно в Крыму, — подхватил тему Кирилл. — Тимка меня растолкал, мы с ним осмотрелись и угнездились поудобней. Петьку даже раскрыли, чтобы тряпки посохли, и с чистой совестью снова немедленно уснули. Это нам, не иначе, и правда, сам Нептун подсобил. Укрытие оказалось как на заказ. Тепло! Для моржей слишком высоко, по крайней мере для одного «слоя» зверей. Мало того — к тому ж под крышей.
Все загомонили, поохали, байки о моржах сменялись воспоминаниями о пережитом и шутками. Снова заварили чайку и выпили по кружке. И тогда Петя сказал.
— Теперь Тимоша, давай про «кровавый» снег. Вот был номер! Среди белого поля пятно красного цвета, а посерёдке я. С рук течёт… кап-кап-кап! Что твой убивец — жертву только что укокошил, закопал, а лапы в кровище!
— Верно, я давно обещал. Должен вас разочаровать, ребята. Зрелище экзотическое, объяснение — обыденное. Это снежная водоросль. Она бывает разная — зелёная, оранжевая и красная всех оттенков, от розового до кроваво-красного и тёмно-малиного цветов.
На крыльце неуверненно гавкнула собака, откликнулась другая — громче, и все обернулись к дверям.
— Не беспокойтесь. Они зверя чуют или птицу ночную, — пожал плечами Лёша, — Лиза, ты что-то хотела сказать?
— Конечно. Тим, ничего себе обыденность! Ты вдумайся, что ты сам сказал! Снежная! Водоросль! Разве в снегу вообще растения живут? А водоросли, извини мою медицинскую безграмотность в вопросах ботаники… Так вот водоросли, они вроде в воде должны обитать? — Лиза как всегда отнеслась с живейшим вниманием к разговором о полярной природе.
— Нет, это я так. Не всем же интересно, Лизок. Организмы в самом деле диковенные — это шарики, заполненные хлорофилловой протоплазмой и красящим веществом.
— А что они там жрут, в снегу? — поинтересовался Петрусь.
— Вопрос законный. Они питаются растворённой в снегу углекислотой, минеральными и органическими частицами, сдуваемыми ветром со скал, даже… метеоритной пылью! Что касается воды, то снег на солнце всё время подтаивает — вот тебе и вода. Они и размножаются тоже необычно. Шарики увеличиваются и превращаюся в яички, из которых выпячивается жгутик. Тогда они переходят в стадию бродяжек… — Тима постепенно увлёкся.
— Издеваешься, да? Я, конечно, юрист, «академиев темерязисских не кончал», но растения точно не ходят! — удивился Петя.
— Ты сначала диплом защити, «юрист»! — усмехнулся Кирил, — а то перед самыми госэкзаменами ушёл в «академ».
— Кирилл Игнатьевич, как только вернёмся! Я ж обещал! — покраснел парень, не любивший, когда при Лизе говорили о его подвигах в последнее время.
Собаки на улице залились не на шутку, но собеседники, занятые разговором на этот раз не обратили на них внимания.
— Чего ты на Синичку накинулся? Можно подумать, сам сразу сорокалетним родился! — заступился за Петю Решевский. — Слышь Петь, растения разные бывают. Эти так себя ведут, что не только юрист, но и биолог с трудом вспоминает, что они не животные. «Бродяжки» — значит бродят, движутся в поисках благоприятной среды, расползаются постепенно. Поэтому ты видел пятно. Вот так. Давай я тебе ещё два слова скажу про парнички, и на этом кончим. Я, видишь, тоже Кирилла хочу спросить. Любопытство заело.
— Как ты сказал — парнички? Я начинаю понимать! — откликнулся Кирилл.
— Зато я не понимаю ничего. Какие парнички? — спросила Лиза.
— По дороге был ещё один фокус. Пришла весна. Но полярная! И вот на обтаявших склонах — чуть-чуть зеленеет. А вокруг по долинам белым бело, лежит толстым слоем снег. Но однажды Тима случайно проломил плотнющую корку. А под ней — цветник! Маки расцвели, представляешь? Мы его сейчас вспоминаем. И парник — удачное слово, — объяснил дочке Бисер.
— Правильно, там под снегом возник именно своеобразный парник. Корка фирна защищает растения сверху. Снизу должны быть рыхлые минеральные отложения и какое-нибудь удобрение — птичий помёт, например. А в Арктике через атмосферу и снежный покров передаётся на землю огромное количество солнечного тепла. Температура стоит ниже нуля, но всё равно остров служит этаким аккумулятором. Когда все эти факторы складываются вместе, получается, как в теплице. То есть нагретая подкладка — скажем, базальты — вызывает быстрое таяние снега снизу, а фирн работает как стекло. Ну что Пётр, я ответил?
