Петя кивнул. Лиза молчала. Её оживление погасло. Все остальные тоже как-то притихли. Надо было возвращаться к тревожной реальности. Думать о том, что им всем грозит.
— Кира, — первым нарушил молчание Решевский, — расскажи нам, что мы не знаем.
— Да, Кирилл Игнатьевич! Когда вы нашли скалу, то сказали — все приметы здесь сошлись! Но ничего не объяснили.
— Правда. Ну, приготовтесь, я буду читать стихи, — Кирилл улыбнулся, увидев недоумевающие физиономиии слушателей, и добавил. — В последнем конверте кроме карты вот что ещё лежало. Он откашлялся и произнёс:
Я синица. Гнезда не вью,
Но пою — не чета соловью,
А ключ тебе отдаю.
Ищи скалу на белом молу,
И белый знак на полу.
Скала как птица!
Ищи синицу! Ищи стрелу!
— А затем так примерно: «Видишь, можем, если захотим, не хуже Катьки». Впрочем, это уже не важно, — оборвал он себя.
— Папа, ты мне только про скалу сказал. Остальное слышу впервые. А вы, ребята?
— Они тоже. Я в то время старался быть осторожным. Текст выучил и сжёг сам листок. Но подожди, это не всё. Андрей Катю попросил написать песню. Он сказал — это очень важно. И велел включить несколько слов. Я сейчас вам тоже… а позже эти слова отдельно… уже потом… — Кирилл заговорил сбивчиво, заметно волнуясь. Лиза встала, подошла к нему и взяла его за руку.
— Папа?
— Да, девочка… ничего. Ну слушайте.
Зелёный и розовый снег.
Нет, зелень под северным снегом!
Как сон, как борьба оберегов, Как век.
Ищи на снегу, что в крови,
Под снегом ищи, среди маков.
И он не всегда одинаков!
Но больше меня не зови.
Меж розовых чаек, что встретить не чаешь,
Ты вспомнишь о прежней любви.
Прости и меня не зови!
— Я думаю, вы все поняли. Эти слова…
— Зелёный и розовый снег… на снегу, что в крови… — повторил Петя.
— Зелень под снегом, маки под снегом? — прошептала Лиза.
— Меж розовых чаек, — бормотал, между тем, Решевский. — Это невероятно! Тех, что встретить не чаешь… розовых чаек! Как это она угадала?
— Вот и я говорю, как? Я тогда сказал — всё сошлось. Тут многое, ребята сошлось. Мы все увидим ещё…
Собаки уже заливались вовсю. Из визгливого лая выделялось басовитое буханье Пирата и хриплый рык пристяжного Кузьмы. Кирилл сделал движение к окну. Он был рад отвернуться, чтобы унять дрожь. Но в это время обросшая инеем изнутри дверь отворилась, и на пороге показался…
— Толька, — не веря своим глазам вскрикнул Бисер. — Ты?
— Нет, мой призрак! — расхохотался, обнимая его Мордвин. Вслед за полковником в помещение станции вошли двое высоких мужчен, и комната сразу сделалась тесной.
— Ты что, на метле? Вот почему собаки… Ах как я рад, херр оберст! Поохотиться никак прибыл?
— Поохотиться? Можно и так сказать. Мы с коллегами… познакомтесь, кстати, ребята! Родик Костенко — указал он на соседа повыше с усами. А это Виктор Вагнер.
Коротко стриженный рыжеватый, усыпанный веснушками блондин протянул сначала руку Кириллу, а затем и остальным.
— Мы в погоне за крупной… мухой. Следы ведут в Приполярное, — закончил тем временем фразу Анатолий Мордвин.
Глава 58
— Толя, он всё забрал. Мы даже не подозревали, куда он скрылся. Никто его не преследовал. Так почему он так хотел нас убить?
— Вы все знали его в лицо, могли опознать, — пожал плечами Мордвин, — если бы дело до этого дошло.
— Охотником назвался, — усмехнулся Решевский.
— А он, вправду, охотник. И стреляет отлично из всего, чего хочешь от рогатки до… арбалета! Профессионал высокого класса. Всё, что делал, делал прекрасно, — горько усмехнулся Анатолий Мордвин. — Я его знаю очень давно. Он был отличный парень — добросовестный, честный, способный и всегда готовый учиться.
Слушая эту характеристику, Петя мало-помалу, закипавший от возмущения, наконец не стерпев, взорвался.
— Анатолий Александрович, Вы о нём, как о лучшем друге говорите! А этот гад нас только случайно не спалил живьём и…
— Да ладно, Петь, — остановил его спокойно Кирилл, заметив, как потемнело лицо Мордвина. — Люди меняются, к несчастью, а мы… не всегда эти изменения успеваем заметить и, тем более, понять.
— Парень прав, Кира. Я с себя вины не снимаю. Я ему полностью доверял и «поручил» ему вас. Он всё… всё! знал от меня. Я оплошал, мужики!
— Толя, брось ты! Иисус, и тот с Иудой, сидел за одним столом. Ты вот что мне лучше скажи, — желая отвлечь друга от мрачных мыслей, сказал Кирилл. — Почему он нас не перестрелял по одиночке? Всё какие-то сложные манипуляции…
— Это я как раз могу понять. Знаешь, одно дело команду подать или создать условия, а другое — самому. Своими руками. Ничего тебе плохого не сделавших людей! Кстати, он у Пироговой организовал, чтобы тебя поджидали. В этой вот деревне «Лукашки». Он отдал приказ по всей форме, а потом следы уничтожил — на бумаге и среди смертных. Двое офицеров погибли.
При этой страшной новости все замолкли и обменялись растерянными взглядами.
