ПОСЛЕ ШКОЛЫ Я ЕХАЛА к остановке Зеба, держа в руках гигантский стакан со смузи. Это была взятка. Уже было невозможно не заметить, что мы с ним теперь одного роста, вот только он по‐прежнему был худощавый, как жердь. Я надеялась, что братишка сможет мне кое в чем помочь.
– Сегодня мне понадобится твоя помощь, – сказала я, пока мы парковались неподалеку от нашего дома. – Мне нужно, чтобы ты страховал меня, пока я буду делать кувырок назад с выпрыгиванием и обратным сальто, чтобы я шею не сломала.
– Чего-чего? – Он сделал большой глоток через красную соломинку, следуя за мной на газон между нашим и соседним домами.
– Гимнастика, – пояснила я. – Мне нужно выучить это движение до начала отборочных испытаний.
Зеб сел по‐турецки на траву, пока я делала наклоны, чтобы разогреться. Когда он допил, я потянула его, чтобы он поднялся, и начала объяснять, в чем именно заключалась его задача.
– Согни колени. Ладонью придерживай меня за талию. Просто следуй за моими движениями. В случае, если я нагнусь слишком низко, не ослабляй хватку и удерживай меня. Ты должен быть сильным и жестким.
– Кажется, ты можешь заехать мне ногой прямо по лицу.
– Надеюсь, этого не произойдет.
Он засмеялся, и я не смогла удержаться. Схватив брата в охапку, я сильно обняла его. Он опустил руки, пытаясь высвободиться, так что я легко оттолкнула его, продолжая улыбаться.
– Ну, давай.
Мы начали с отработки в положении стоя. Я словно одеревенела: совсем забыла, как же я ненавижу эту фигуру. Понятия не имею, как остальные девчонки так легко и грациозно делали этот кувырок. Мне это казалось неестественным. Я проделала его несколько раз, постоянно волнуясь, зато Зеб постепенно приноровился к своей задаче.
– Хорошо, – похвалила его я. – Сейчас станет немножко сложнее. Мне нужно на ходу перейти из кувырка назад в выпрыгивание. Так что тебе придется следовать за всеми моими движениями и держать руку неподвижно.
Я сделала несколько кувырков, чтобы он понял примерную амплитуду движения.
– Я понял, – сказал Зеб, облизнув губы.
Первые два раза я струсила, выпрыгнув просто вверх, тем самым измерив максимальную высоту своего прыжка. В третий раз во время сальто меня занесло в сторону, и я приземлилась на руку. Зеб поднырнул под меня, чтобы удержать от падения. В итоге мы оба растянулись на земле, разразившись гомерическим смехом. Взглянув на балкон, я увидела маму, любовавшуюся нами с балкона. Я потерла руку и поднялась с земли.
– Еще раз, – сказала я.
Раз за разом ничего путного не выходило. Половину попыток я запорола, в последний момент испугавшись и остановившись. После очередного неудачного прыжка Зеб заныл:
– Зэй, сделай это наконец! Я есть хочу.
– Ты же только что заглотил огромный стакан смузи!
– С того момента прошло уже полтора часа.
Я посмотрела на маму, кивнувшую в знак того, что это правда. От усталости и разочарования я растянулась на траве. А затем, к моему удивлению, Зеб разбежался, сделал неуклюжий кувырок, расставив ноги дальше, чем нужно, вскочил и сделал сальто, немного качнувшись при приземлении, но все же устояв на ногах. От удивления я даже рот раскрыла.
– Как тебе это удалось?!
Лицо братишки расплылось в улыбке, а глаза искрились от радости.
– Это так круто! – сказал он.
– Милая, у него получилось, потому что он не боялся, а ты боишься, – подытожила мама с балкона.
Я стиснула кулаки. Я действительно боялась и не понимала, как побороть страх. Я с досадой вырвала клок травы и подбросила его в воздух.
– С меня хватит.
Когда мы зашли домой, мама вытащила у меня из волос травинки.
– Как дела в школе?
– Плохо.
Она вздохнула.
– Я принесла с работы суп из брокколи и хлеб на ржаной закваске. Давайте перекусим.
Конец недели прошел в том же духе. Я избегала всех, кроме Кенз, а все остальные сторонились меня. Это вгоняло меня еще глубже в депрессию. И как долго это будет продолжаться? Мне было невыносимо хреново от этого игнора, и с каждым днем становилось все хуже.
Настала пятница, и возле небольшого холмика на школьной территории собралась приличная толпа. Нам с Кензи пришлось протискиваться сквозь нее, чтобы понять, о чем все шепчутся и почему улыбаются. На склоне холмика красовалась небольшая надпись, выложенная красивыми живыми цветами, гласившая: «Идем на бал, Моника? Дин».
