Я качаю головой, мне кажется унизительным, что я в канун выпускного заставляю всех заниматься мною. Мне совершенно не хочется предстать в их глазах дурочкой. И жаль, что не могу разделить этот праздник со своими подружками.
– Но я ведь уже сказала всем, что не пойду, – пытаюсь возразить.
Мисс Харт лишь хохочет.
– Да кому какое дело? Поверь, все переживут, ничего с ними не случится.
Смотрю на Кензи и вижу, как лицо ее растягивается в обворожительной улыбке.
– Ну пожалуйста!
Я со вздохом смотрю на ленту. Миссис Харт усмехается.
– Приходи, приходи. Не пожалеешь.
Не пожалеешь.
От ужина в ресторане я отказываюсь, но решаю все же пойти на выпускной на час позже. Надеваю длинное темно-бордовое атласное платье без бретелек, в котором старшая сестра Кензи на какой‐то свадьбе была подружкой невесты. Оно чуть поджимает в бюсте, но зато точно не свалится с меня.
Мама завивает мне волосы крупными локонами и зачесывает их назад. Наношу косметику – черные, серые и серебристые тона.
Не пойму, чего я так нервничаю. Постоянно разглаживаю перекинутую через плечо ленту члена совета выпускного. Я уже отрепетировала, что скажу, если меня спросят, почему я передумала. «Миссис Харт сказала, что мне необходимо быть как члену совета». В принципе, примерно так и есть, ах, будь что будет. Это избавит меня от неловких ситуаций и не заденет чувств тех, кто ко мне хорошо относится.
Я бреду мимо отеля по усыпанной гравием стоянке в туфлях на каблуках, которые одолжила у Моники. Двое каких‐то парней в смокингах стоят, покуривая, и я предусмотрительно обхожу их.
– Я уж думал, ты не придешь, – слышу знакомый голос, от которого едва не подскакиваю на месте. Сделав еще пару шагов, останавливаюсь и вижу, как Джоэл придавливает окурок носком лакированной туфли. Он в черно-белом смокинге. Как и Квами. Бабочки у обоих отстегнуты и свисают сбоку. Не могу удержаться от улыбки: оба они – просто сама элегантность.
– Ну вы и вырядились, – комментирую. – Но вот стоять и раскуривать прямо у школы – против всех правил, – заявляю я, упирая руку в бок.
Джоэл безмятежно улыбается, и я невольно вздрагивают от этой его улыбки.
– Оральная фиксация, если помнишь.
– Может, есть что получше, чтобы рты занять?
Я страшно рада, что уже стемнело, и оба не видят, как я залилась краской. Квами, согнувшись, от души ржет.
Джоэл – того, как обычно, непросто смутить:
– Может.
Я оглядываюсь по сторонам.
– А ваши красавицы уже там?
– Мы без телок, – поясняет Джоэл. – Квами – моя красавица.
– Да уж, он надеется сегодня меня заполучить, так что придется от него отбиваться.
Джоэл тихонько смеется.
– Верно, верно. Проводить тебя внутрь?
– Да, – отвечаю. – Спасибо.
И тут меня осеняет – все наверняка подумают, что я все же явилась не одна, но я настолько рада компании Джоэла, что меня это и не волнует. В зале все полыхает огнями, сверкает, и все ощущают себя кинозвездами.
Ребята рады видеть меня, останавливают, обнимают.
– Отпадно выглядишь!
– А прическа‐то, вау!
– Какое платье! Супер!
Все наперебой сыплют комплиментами друг другу, это так мило.
Кензи первой замечает меня и вскакивает из‐за стола. Я иду к ней и по пути еще с кем‐то обнимаюсь, взвизгиваю, хохочу. Паркер, Дин и Винсент тоже вскакивают, обнимаются, подпрыгивают, мотают головами, разыгрывая восторг. Странновато все здесь, в особенности видеть, как Винсент отрывается, и Паркер от него не отстает, хотя едва знает этих ребят. Ищу глазами Джоэла и Квами, но их не видно. Верчу головой, вглядываюсь в толпу, но оба как сквозь землю провалились. Где они могут быть?
– Теперь селфи! – объявляет Лин.
Десять минут мы фоткаемся друг с другом, да и вообще со всеми, кто окажется вблизи.
Едва начинает звучать наша любимая мелодия – «Девичий гимн», мы с криками несемся к танцплощадке, оставляя наших кавалеров стоять и глазеть.
Все девчонки, размахивая руками, бросаются танцевать, мы кривляемся, как дурочки, кричим, хохочем. Мне так здорово, я так счастлива, что все‐таки пришла, – и как я только могла думать, что все это вокруг – уже не мое?!
Я ни чуточки не жалею.
Мелодия сменяется медленной, я выхожу из круга танцующих, а парни, отыскав тех, с кем пришли, обнимают их и тянут танцевать. Мне казалось, что меня это взбесит – как раз этого я и хотела избежать, – но вдруг выясняется, что мне все до фонаря. Все довольны. Все друг друга обожают. И плевать, что там будет дальше, – в этот вечер все улыбаются. Чего еще желать?
Вдруг кто‐то тихо сдвигает стул рядом, и я вижу, как на него верхом, ухватившись за спинку, усаживается Джоэл. Прихлебывая из пластикового стаканчика, он обозревает толпу.
– Чего это тебе вздумалось прийти? – спрашиваю его.
– Не ожидала?
– Типа того.
На самом деле СОВСЕМ не ожидала.
Джоэл пожимает плечами.
– Надо чем‐то себя занять. Вечеринками. Выпускным. Это ведь развлекает.
– Ага, нравится, когда на тебя смотрят.
– В точку.
– Но ты все равно в стороне. Не танцуешь?
– Как правило, нет.
Он неотрывно глядит на танцующих, и все мои надежды испаряются. Тут, повернувшись ко мне, Джоэл без улыбки смотрит на меня.
– А ты почему решила прийти?
