Так, разглядывая город своего прошлого, я вскоре доехал до нужной остановки и через пару минут стоял перед входом в небольшое пятиэтажное здание. Офисный центр. Дверь постоянно стучит от того, что туда-сюда снуют люди в черных костюмах. Логово аристократов. Как пить дать. Ладно хоть мать одежду постирала и рюкзак зашила. Выгляжу более-менее. Для ребенка, конечно.
— Добрый день! — я подошел к охраннику в камуфляжной форме, сидящему за столом. — Я приехал к Германну Аввакуму Ионовичу.
Он оторвал глаза от сканворда и посмотрел на меня, поверх очков.
— Вообще его кабинет на четвертом этаже. Но он несколько минут назад взял у меня ключи от склада. Проходи по коридору и постучи в сто десятую комнату. Он должен быть там.
Я поблагодарил охранника и пошел к месту встречи.
Ну хоть какая-то неформальная обстановка. А то я уже подумал, что с десятилетним мальчишкой будет официальное собеседование в огромном кабинете с книжным шкафом и кофе, который принесет секретарша.
Стучу в дверь с табличкой, на которой изображена цифра сто десять. Дверь от стука с тонким скрипом открывается. Но ответа нет. Но раз открыта, зайду.
Здесь целый лабиринт из стеллажей, заваленных видеокассетами. Но, нужно отметить, не беспорядочно разбросаны. Все рассортированы. Боевики, комедии, эротика. Склад, с которого, судя по всему, по точкам разъезжаются пиратские и лицензионные копии американских фильмов. Русского производства не вижу. На первый взгляд. Самое лучшее русское в кинематографе тех времен — голос переводчика Володарского.
— Аввакум Ионович, здравствуйте! — подаю я голос, чтобы старик дал знать о себе.
— Костя? — отзывается аристократ в ответ.
Я иду на голос и вскоре вижу старика, стоящего на стремянке и бережно расставляющего по полкам фильмы.
— Здравствуй, Константин. Я рад что ты нашел время приехать.
— Вы сказали, что у вас есть для меня работа, — перехожу я сразу к делу.
Старик взглядом указывает на одну из коробок и предлагает сесть. Я соглашаюсь. Сам он стоит на стремянке и перебирает кассеты.
— Прости, что встречаюсь с тобой в такой обстановке, — говорит он. — Не хочу, чтобы кто-нибудь знал о наших общих делах.
— Почему? — я поднял голову на люминесцентную лампу, она тут же перестала мигать.
— Потому что работа, которую я хочу тебе предложить, не подлежит огласке.
— А-а-а… — протянул я. — А я могу не согласиться?
Старик переставил еще две видеокассеты местами и хмыкнул себе под нос.
— Конечно, можешь, — ответил он, спустился со стремянки и сел на коробку напротив меня. — Но я бы хотел, чтобы ты хорошо подумал, прежде чем принять какое-то решение.
— Почему я? — задал я вопрос, который интересовал меня со вчерашнего дня.
Старик провел рукой по своей тонкой узкой бороде.
— Потому что у тебя тело ребенка, а разум взрослого человека.
Меня бросило в пот. Откуда он узнал об этом? Могли ли Жендос с Серым кому-нибудь проболтаться? Или старик обладает какой-то магией и видит меня, что называется, насквозь?
— Относительно взрослого, конечно, — добавил Аввакум Ионович. — Но этого вполне достаточно, чтобы быть мне полезным.
Я выдохнул. Кажется сравнение было образным.
— Тогда…в чем заключается работа? — поднял брови я.
— Видишь ли, Константин. Как ты знаешь, я являюсь главой довольно влиятельного клана, — он снял свою излюбленную чёрную шляпу и поместил ее на свое колено. — И по этой причине врагов у меня достаточно.
Я кивнул. Старик продолжил:
— Мне нужен кто-то, кто не будет вызывать никаких подозрений и в то же время добывать для меня разную полезную информацию. А также выполнять другие не менее важные поручения…
Я поерзал на стуле, а он добавил:
— Есть дела, для которых в качестве исполнителя взрослый не подходит. А вот ребенок справится с ними довольно легко.
— Какие, например?
Старик внимательно посмотрел на меня, как будто все еще раздумывая, предлагать мне работу или нет, а затем повернулся, поднял с пола свой кейс и достал из него видеокассету.
— Мне нужно передать послание родителям одной твоей одноклассницы. Ольге Николаевой, — сказал он. — Так, чтобы никто не понял, как оно у них очутилось. То есть сделать это незаметно.
Я завис. Просто сейчас меня просят о том, чтобы я подсунул видеокассету с записью неизвестно чего, в сумку своей однокласснице. Сказать, что это выглядит очень странно — ничего не сказать.
Но, с другой стороны, у аристократов свои причуды. Тем более на улице девяностые. Может быть вместо бандитских группировок, тут ведут войну между собой эти самые кланы? И за что они борются? Как обычно за власть? И стреляют не из пистолетов, а фаерболами? Черт… Что происходит в этом мире за пределами школы и комендантского часа, мне еще неизвестно…
— Я дам тебе две тысячи рублей за это маленькое задание, — добавил он. — Согласись, ничего такого, что было бы тебе не под силу?
Я смотрю на две коричневые купюры.
