Толпа вздыхает. Кто-то из друзей задаваки насмехается над аристократом. Еще кто-то продолжает провоцировать его, перехватив инициативу у меня. Всем хочется продолжить мини-турнир, а не идти готовиться к уроку.
— Малолетка тебе вызов бросил, Пушкин! Отвечаешь? Или теперь ты зассал? — шоумен с хвостом на затылке и футболке «Король и Шут» продолжает накалять обстановку.
— Иди сюда, шкет! — отвечает победитель всех предыдущих сегодняшних турниров. — Я тебя за минуту обую, еще время на обед сходить останется.
Я не волнуюсь. Это не в Мортал Комбат играть на последние деньги. Даже если продую. Ну не будет у меня этой фишки. Я все равно не знал толком, что с ней делать.
Толпа расступается, и я иду на наш ринг. К подоконнику на лестничной площадке между первым и вторым этажом.
— Костян, ты уверен, — хватает меня за плечо Серый.
— Здорова, — я пожимаю ему руку. — Твой одноклассник?
Он кивает.
— Не переживай. Выкуплю, если что, обратно.
Серый ничего не ответил, но я видел, как множество вопросов появляется на его лице. Чтобы Ракицкий когда-то говорил, что за тысячу рублей купит другую фишку… Это из разряда фантастики.
Я снимаю с плеч портфель и бросаю на подоконник. Готовлюсь.
Как играть в фишки помню. Есть тыльная сторона. Эта та, где изображен профиль какого-то неизвестного мне мужика, а есть сторона с картинкой. На моей — феникс, несущий в своих когтях кость.
Нужно бросить фишку тыльной стороной, и чтобы она перевернулась картинкой кверху. Если у противника фишка не перевернется, значит я кладу ее поверх моей и бросаю снова. Забираю те, что окажутся картинкой кверху после моего броска. В общем, такие простые правила и через пятьдесят лет можно вспомнить, а не только через двадцать.
— Смотрите-ка, у шкета герб рода Гранько, — оценил мою фишку Пушкин. — Такой у меня в коллекции нет. Пробовать будешь или сразу играем?
— Попробую.
Я взял фишку большим и указательным пальцем и попробовал кинуть несколько раз. Не вставучка. Может перевернуться, а может — нет. Ну, да ладно. Будем надеяться на удачу.
Бросаю. Встала. Бросает мой противник. Не встала. Хорошее начало. Беру две фишки. Кидаю. Обе переворачиваются.
Отлично! Теперь я обладатель двух императорских фишек. Можно остановиться, продать и вот тебе плюс еще одна тысяча. Только… Зачем останавливаться, когда можно заработать еще больше? Сегодня удача на моей стороне. Кажется. Теперь-то я точно ничего не теряю. Даже если проиграю разок.
— Ого-го, — вопит панк с хвостом из волос. — Шкет выиграл у Пушкина первый раунд и забирает себе герб рода Козловских! Продолжаем?
Я пожимаю плечами и смотрю на своего соперника.
— Конечно, продолжаем, — выкидывает он и бросает следующую фишку.
Я отвечаю. У обоих встала. Повторяем. Опять везет мне. Банк копится.
Выигрывая и проигрывая, до следующего звонка я успел увеличить свой банк на двенадцать фишек. Итого тринадцать, с учетом моей. Не плохо.
— Я все, — вдруг заканчиваю игру я.
Азарта уже такого нет, а последние три раунда не везет. Так можно и обратно все проиграть. А я, в конце концов, способен вовремя остановиться. При хороших продажах это доля Барт за то, что она поможет мне с местом на новогоднем балу.
— В смысле, все? — глаза Пушкина лезут на лоб.
— Мне дежурить идти надо, да и играть я больше не хочу.
Взгляд моего оппонента нужно было видеть. Он до последнего надеялся отыграться и ободрать меня как липку. А я тут беру, и применяю запрещенный прием под названием «адекватность».
— Нет! — кидает в меня аристократ холодным голосом. — Играем дальше.
— Прости, друг, — отвечаю я. — Но таких правил, которые запрещают мне выходить из игры — нет.
— Е! Е! Е! Е! Е! — заводит толпу поклонник «Короля и Шута». — Шкет выходит из игры, обувая нашего Пушкина на…дай посмотрю сколько у тебя фишек. Десять…одиннадцать…двенадцать… На двенадцать фишек!
Я собираю добычу в кулак и собираюсь уйти. Но Пушкин хватает меня за плечо и сильно сжимает.
— Никуда ты не уйдешь, мелкий, — процедил он. — Играй или я заставлю тебя это сделать.
Так… Конфликт еще с одним аристократом мне не нужен. Но эти школьники явно считают, что я им всем тут что-то должен. При том, что никаких законов или правил я вообще не нарушал. Они домогаются до меня просто потому…Просто потому, что я бастард.
— Как? — спрашиваю я.
— Чего?
— Как ты заставишь меня играть?
От такого вопроса аристо растерялся. Понимает, что все смотрят на него и ждут реакции.
— Эээ… — протягивает аристо, но тут же приходит в себя. — Как твоя фамилия, шкет?
Вот черт… Кажется, у меня вот-вот появится новый поклонник. Но неужели он так хочет, чтобы я обул его на все фишки. И что он сделает тогда? Начнет угрожать расправой, если я не верну ему их подобру-поздорову?
— Как твоя фамилия, я спрашиваю, — не унимается Пушкин.
— Ракицкий! — вдруг раздается грубый мужской голос.
Все, вместе со мной, поднимают взгляд на лестницу, по которой спускается Глеб Ростиславович.
— Звонок уже прозвучал. Вы почему не на уроке? — обращается он к остальным.
