Колода предзнаменования полностью

Ежась от морозного осеннего воздуха, Мэй встретилась с Эзрой у дома Готорнов. Она спрятала руки в карманы пальто и повела его за угол, жалея, что не прихватила перчатки. Эзру, похоже, погодные условия ничуть не смущали – он выглядел невозмутимо, как настоящий профессор, в твидовом пиджаке и клетчатом шарфе. Поправив очки, он присмотрелся к боярышнику у края леса – Мэй опасалась подпускать его ближе к месту заражения. Не хотела, чтобы он заболел.

– Фотографии, которые ты прислала, не показали ситуацию в полной мере, – тихо сказал Эзра. – Боярышник меняется.

Не обращая внимания на чесотку в ладонях, она несчастно смотрела на серебряные жилки, ползущие вдоль дерева, резко впиваясь в широкий ствол.

– Он не меняется, а умирает. Я видела, как это произошло, и все равно ничего не смогла сделать.

– Ты упоминала какую-то странность, видение, – с очевидным любопытством напомнил Эзра. – Расскажи мне о нем.

Мэй пустилась описывать голос в своей голове, туман, кровоточащие ладони. После первоначальной вспышки вены немного замедлились; почки, которые она так же видела на деревьях у ритуального места Салливанов, не открывались, но и не исчезали.

– Интересно, – сказал Эзра. – Думаешь, это видение возникло из-за твоей связи с колодой Предзнаменований?

Мэй замешкалась.

– Я как-то не думала об этом.

– А стоило бы. Ты сильная, Мэй, ритуал позволил тебе обрести такую связь, которая другим основателям даже не снилась.

– Да, насчет этого… – Мэй много думала о своей беседе с Августой перед вечеринкой. – Я говорила с мамой о своей силе, как ты меня и просил. Она сказала, что после Хетти Готорн никому не удавалось менять будущее.

Глаза Эзры пытливо загорелись.

– Значит, этой силой действительно обладала только основательница Готорнов… до тебя.

– Но я не уверена, что обладаю ею… Не знаю. Может, я сама все придумала, когда меняла карты.

– Нет. Не недооценивай себя. – Эзра выглядел так, будто едва сдерживался. – Когда я проводил твой ритуал со Зверем, у меня была надежда, что ты повторишь процесс установления связи первых основателей. Я не был уверен, к какому результату это приведет, но если Августа сказала правду о твоих способностях, то это дало тебе силу первых основателей. А значит, ты можешь преуспеть там, где другие потерпели неудачу, и изменить ход этой борьбы.

По Мэй прошла волна трепета, пока она обдумывала его слова. Мысль, что она может быть так же могущественна, как женщина, запершая Зверя, казалась почти непостижимой.

– Значит ли это, что я могу изменить будущее так, чтобы обеспечить нам победу над заразой?

– Теоретически, – Эзра задумчиво вздохнул. – Это рискованно. Меня пугает то, что ты увидела, когда болезнь поразила боярышник. Это значит, что, с твоей-то связью, ты можешь умереть, если твои старания приведут к обратному результату. Мы не можем безрассудно рисковать твоей жизнью – нужно найти способ обезопасить тебя. Я вернусь в университетскую библиотеку и поищу что-нибудь, что поможет тебе.

– У них нет цифрового архива? – Мэй не хотелось, чтобы он снова уезжал и оставлял ее наедине со всеми тревогами.

– Боюсь, что нет. Но я вернусь, Мэй, обещаю. А тем временем, прошу тебя, не делай ничего опрометчивого.

– Ладно. – Кивнула Мэй, хотя ей отчаянно хотелось сделать хоть что-нибудь. Она не знала, как поднять эту тему по телефону, но теперь, когда они стояли лицом к лицу, она хотела спросить у отца кое-что еще. – Э-э… еще, когда я говорила с мамой… она упомянула кое-что о тебе.

– О, – Эзра поправил очки. – Дай угадаю – ничего хорошего.

– Можно и так сказать.

– Ну, полагаю, этого стоило ожидать. – Он рассеянно постучал костяшками пальцев по стволу ближайшего дерева, словно обдумывал свои следующие слова. – У твоей мамы… сложилось довольно четкое мнение о том, что произошло между нами.

– Она сказала, что ты изучал нас. Это правда?

– Определенно, – он поджал губы. – Это старый спор. Она считала мой интерес к мифологии и порядкам основателей назойливым. Я же просто хотел найти способ помочь семье. Мою гордость ранит это признавать, но я слишком поздно догадался, что ее нежелание сотрудничать было вызвано страхом, что я раскрою правду о ее способностях.

Желудок Мэй скрутило.

– Ты о том, что она лишает жителей воспоминаний?

– Да. Мне это не нравилось, о чем я ей и сообщил. После чего ей перестал нравиться я.

– Поэтому ты ушел?

– Частично. Но то были темные времена, Мэй, и я не очень хочу вспоминать их.

– Понимаю. – Она ненадолго замолчала. – Странно, как это она не пыталась лишить воспоминаний и тебя.

– Я тоже удивлен. Наверное, у нее все еще есть какие-то границы.

– Я просто этого не понимаю. Такое впечатление, будто она абсолютно не хочет признавать даже возможность того, что я могу помочь.