– Символ основателей, – медленно произнесла она. – Где они провели ритуал, чтобы запереть Зверя в Четверке Дорог.
– Именно. У нас с Августой есть теория. Видите ли, пока что болезни не удалось распространиться за границы города. Но мы полагаем, что если все наши ритуальные места будут заражены, это полностью разрушит барьер. Серость рухнет, и зараза выйдет за пределы Четверки Дорог. А значит, нам нужно защитить город любой ценой. Мы с шерифом придумали особый график патрулей для остальных основателей. Мы втроем будем отвечать за шпиль. Митси и Сет Карлайлы будут охранять озеро, а Готорны и Айзек будут дежурить у символа. Нам нужно действовать активнее.
– Понимаю. – Харпер обвела взглядом комнату. Она находилась довольно далеко от леса, и теперь девушка несла ответственность за то, чтобы все так и оставалось.
– Если мы правда хотим действовать активнее, то не можем просто патрулировать, – заметила Вайолет. – У этих нападений есть конкретная цель. Кто-то или что-то хочет уничтожить наши ритуальные места.
– Согласна, – Джунипер нахмурилась. – Возможно, кто-то общается со Зверем.
– Я не думаю, что зараза – дело рук Зверя, – Харпер бесило то, что они обе смотрели на нее с нескрываемым сомнением. – Я была в Серости. Я
Джунипер не то чтобы отмахнулась от ее идеи, но явно была настроена скептически.
– Кому еще есть дело до мест, которые так важны для наших семей?
– У меня есть предположение, – сказала Вайолет. – Церковь Четверки Богов хотела помочь Зверю. Они общались с ним больше, чем кто-либо другой. Быть может, зараза как-то связана с ними.
Харпер замерла. В ее горле пересохло, и ей захотелось взять меч, оружие, что угодно, лишь бы защитить себя от того, что сейчас будет.
– Мой отец ничего не помнит, – хрипло произнесла она. – Как и все остальные. Даже если бы они знали, что происходит, они все равно не смогут нам рассказать.
– Если только кто-то не вернет им память.
Вайолет посмотрела на Харпер, и та поняла, что они думают об одном и том же:
– Она может это сделать. Но
– Не знаю, – ответила Вайолет. – Я даже не уверена, что твой отец нам расскажет, если он действительно что-то знает.
– Мне расскажет.
В конце концов, однажды он уже поделился с Харпер правдой о Звере, даже несмотря на то, что тем самым признался в своем предательстве.
– Уверена, что ты с этим справишься? – спросила Вайолет. – После всего…
Это значит, что Харпер придется вернуться в родной дом, которого она избегала, из-за простой догадки. Возможно, это ни к чему не приведет. Но также возможно, что это поможет предотвратить заражение остальных ритуальных мест. От этой мысли ее культю охватила фантомная боль. Но то, что ей страшно, не значит, что это неправильный поступок.
Харпер посмотрела в глаза Вайолет.
– Я справлюсь.
– У вас есть план, – сказала Джунипер, скрещивая руки.
Вайолет кивнула.
– Опасный?
– Без комментариев.
– Это поможет нам?
– Возможно.
– Гм-м… – Джунипер повернулась к ним обеим, и Харпер задумалась, каково жить с родителем, который заботится о тебе, а не просто просит быть либо оружием, либо нянькой. – Вы умные и способные девочки. Но вам всего семнадцать. Я знаю, что не могу оградить вас от происходящего – Четверка Дорог уже требует от вас слишком много. Но я хочу убедиться в вашей безопасности, насколько это возможно.
– Никто из нас не в безопасности, – ответила Вайолет. – И не будет, пока мы не положим этому конец. Город под угрозой… ты должна довериться нам.
И тут Джунипер сделала последнее, чего от нее ожидала Харпер: улыбнулась.
– Много лет назад я позволила этому городу победить меня. Пожалуй, пришло время нам стать теми, кто победит его. Выкладывайте свой план.
Айзек тысячи раз стоял на крыльце дома Готорнов, нетерпеливо ожидая, когда Джастин откроет ему дверь. Но сегодня он впервые не мог заставить себя нажать на звонок.
Чем больше он думал о своем поведении в День рождения Джастина, тем больше ему было стыдно. Последние пару дней он позволял позору есть себя живьем, пока наконец чувство вины не подвело его к порогу друга.
Просто написать или позвонить было бы неправильно. Он должен был принести извинения лично. Но когда Айзек наконец-то набрался храбрости, чтобы позвонить в дверь, и Джастин ее открыл, он вдруг растерялся.
– Привет, – буркнул Айзек, глядя на носки Джастина. – Можно зайти?
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем тот кивнул.
– Да.
Они поднялись в его спальню. Пахло там не очень – Джастин любил пользоваться дезодорантом «Акс», который, по мнению Айзека, также можно было использовать в качестве пестицида, – но все же было что-то успокаивающее в ряде потрепанных кроссовок вдоль стены и в выцветших плакатах над незаправленной кроватью. На столе высилась неаккуратная стопка учебников – их явно никогда не открывали – и рядом лежал ноутбук, посредине которого была наклейка «ШКОЛА ЧЕТВЕРКИ ДОРОГ».
Айзек угрюмо уставился на дерево, которое оплетало слова. Это был их талисман, Могучий Дуб, ведь в этом городе абсолютно все должно было напоминать о лесе.
