Она сосредоточилась так же, как и тогда под каменным деревом. Подумала о заразе, извивающейся вокруг города. Подумала о своем страхе, родителях, мире – ранее понятном, а теперь превратившемся во что-то совершенно незнакомое. И снова почувствовала – на сей раз даже быстрее. Одна дорога закручивалась ярче, чем остальные.
Мэй схватила его и потянула на себя. Вокруг нее закружился туман – прямо как тот, что она видела, когда коснулась дерева. Но на сей раз что-то было иначе. На земле перед ней лежал человек; он кричал и царапал свое вздутое тело. Под его кожей шевелились корни, расползаясь по рукам и шее, пока глаза не покрылись молочно-белой пленкой, лишаясь красок жизни. Его спина вздрогнула, а затем тело издало жуткий, тошнотворный хруст; торс и ноги выгнулись в противоположные стороны, словно чья-то рука подняла человека и скрутила пополам.
Мэй ахнула и, передернувшись, снова оказалась под деревом. Это просто видение. Это не реально,
– Что произошло? – спросил Джастин с обеспокоенным видом.
Девушка отмахнулась.
– Ничего.
По ее щекам стекали кровавые слезы, в руках осталось три карты. Мэй приходилось прилагать больше усилий, чем обычно, чтобы удержать их. Она упрямо разложила их на земле и протянула руки брату.
– Ладно, – медленно произнесла она. – Давай посмотрим, что произойдет.
Его ладони, вспотевшие от нервного напряжения, дрожали в ее. Мэй отпустила их, чувствуя ужас, курсирующий по телу.
Затем перевернула первую карту. Она оказалась пустой.
– Что? – слово сорвалось с ее языка раньше, чем она успела прикусить его. Притвориться, будто так и должно быть.
– Что это значит? – спросил Джастин.
Желудок Мэй ухнул в пятки.
– Я не знаю.
Она еще не слышала о таком, чтобы колода Предзнаменований ничего не показала своему избраннику.
Девушка перевернула вторую карту, затем третью, но они тоже были пустыми.
– Я не понимаю, – прошептала она, не обращая внимания на кровь, капающую на ее воротник. – Что ты пытаешься мне сказать? Чего ты
А затем над ней раздался звук. Ветки боярышника застонали и заскрипели от внезапного порыва ветра, и, ахнув, Мэй задрала голову.
Все почки над ней одновременно раскрылись, как десятки рук. Из них – быстрее, чем она успевала соображать – вырвался туман, омрачая небо.
Болезнь стала распростаняться по воздуху.
Мэй встретилась взглядом с Джастином и выдохнула:
– Беги!
Айзек нашел брата в гостинице Четверки Дорог – дешевом старом доме, который в какой-то момент разделили на номера. Держалась она в основном на чистой силе воле.
Лия Рэйнс, чья семья владела этим местом, сидела за стойкой администратора с откровенно скучающим видом и печатала что-то на телефоне. Когда Айзек подошел к ней, она чуть не выронила его из рук.
– Не понимаю, чему ты так удивляешься, – устало сказал Айзек. – Ты знаешь, кто тут живет.
Лия сглотнула.
– Да. Он вернулся, чтобы помочь с болезнью? Остальные члены твоей семьи тоже вернутся?
Все всегда знали, что творилось в его жизни. Это один из худших минусов звания основателя.
– В каком он номере? – проигнорировал ее вопрос Айзек.
– Это неважно, – Лия явно была разочарована, что ей не подкинули новые крупицы информации. – Он во дворе. Любит читать у нас на веранде.
– Культурный человек, стало быть.
Пальцы Лии вспорхнули над экраном мобильного, как только Айзек открыл дверь во двор и спустился на веранду. Через тридцать секунд вся школа Четверки Дорог будет знать о встрече братьев Салливан. Но ему было наплевать.
Примирение с Джастином было не единственной проблемой, которую он решился закрыть. Пора было обсудить с Габриэлем его роль в том злополучном ритуале и услышать, что он может сказать в свою защиту.
Когда Айзек подошел, его брат, сидевший в кресле-качалке, поднял голову и закрыл потрепанную книгу, после чего спрятал ее в рюкзак, прислоненный к перилам. На улице было прохладно, но Габриэль не стал надевать куртку. Его футболка лишь частично прикрывала татуировку на бицепсе – деревья, чьи корни закручивались вокруг рук; они до жути напоминали те, что пытались закопаться ему под кожу.
– Айзек, – Габриэль почесал затылок. – У нас снова какая-то чрезвычайная ситуация, с которой тебе нужна моя помощь?
– Нет, – Айзек пересек веранду в два широких шага. – Мне нужна правда, Габриэль.
– Как драматично, – его губы изогнулись. – Ты знаешь правду. Я здесь из-за мамы.
– Речь не об этом. Я говорю о своем ритуале.
Габриэль замер, и долгие несколько секунд Айзек слышал только легкий шелест листвы в лесу и тихий скрип половиц под ногами. Затем, наконец, его брат заговорил:
– Долго же ты с этим тянул. Хорошо, что я взял подкрепление.
Габриэль поднял рюкзак в воздух и постучал по нему. Айзек узнал звон бутылок.
– Мне не нужна выпивка. – Его живот скрутило от воспоминаний о собственном срыве.
– Так она не для тебя. – В голосе Габриэля слышалось что-то опасное. – А для меня.
Раздался какой-то шум и, повернувшись, Айзек увидел лицо Лии в окне этажа над ними, ее глаза округлились от любопытства. При виде него она быстро закрыла шторы.
– Я не хочу, чтобы это слышал весь город.
