– Ага, – она пожала плечами. – «Прожила здесь всего несколько месяцев, ответственный родитель, защита, бла-бла-бла».
– И?
Вайолет изумленно покосилась на него.
– Шутишь, что ли? Я могу помочь бороться с этой заразой и никуда не уеду.
– Хорошо. – Слово прозвучало гораздо эмоциональнее, чем он планировал.
Кто-то постучал в дверь, и Айзек пошел открывать, отчасти ожидая, что Харпер тоже попросит его отнести что-нибудь тяжелое. Но за дверью оказался Габриэль. Выглядел он куда более потрепанным, чем в их прошлую встречу. Его одежда была мятой, словно он спал в ней, а лицо – усталым и истощенным.
– Привет. Можно поговорить с тобой наедине?
Они присели на диван. В целом Айзеку нравилась его квартира, но сейчас он смотрел на нее глазами Габриэля – неаккуратные стопки книг рядом с переполненными полками, грязная посуда в раковине, одежда, вывалившаяся из шкафа, на полу спальни.
– Значит, ты действительно живешь здесь один, – задумчиво произнес Габриэль. Затем достал ветхую книгу, которая застряла между двух подушек на диване, и кинул ее на стол. – Странно, что она тебе по карману.
– Не по карману, – кратко ответил Айзек. – Я живу здесь бесплатно. Шериф и мэр пришли к соглашению.
– В Четверке Дорог все решает кумовство.
– И Августе нравится, что я в долгу перед ее семьей.
– Это все объясняет. – Габриэль помедлил, бегая взглядом по комнате. Айзек гадал, что он ищет. – Слушай, насчет нашего разговора на днях… Я просто пришел сказать, что говорил серьезно. Прости за все, что произошло с нами. Мне жаль, что я не мог быть братом, в котором ты нуждался.
– Мне тоже. – Айзек не мог сообразить, в чем дело, но что-то тут было не так. Они с Габриэлем уже все обсудили, а его брат не из тех, кто любит сдирать струпья со старых ран. – Зато теперь ты здесь.
– Ага. Кстати, об этом, – Габриэль понизил голос. – Ты же знаешь, насколько усугубилась ситуация в Четверке Дорог, верно? Я пробыл здесь десять минут и уже вижу, что все разваливается.
– Тут всегда все разваливается, – Айзек пожал плечами. – Это же Четверка Дорог.
– Дело в другом, – его выражение лица стало смертельно серьезным. – Это не Серость, Айзек. Чем дальше распространяется эта зараза, тем больше я понимаю разницу. Это опасно.
– Ну разумеется, это опасно! Поэтому город и эвакуируют. Чтобы мы смогли бороться, не волнуясь за других.
– Я не останусь, – заявил Габриэль.
Айзек уставился на него.
– Что?
– Я уеду вместе с остальными жителями города, Айзек, и, думаю, тебе стоит уехать со мной.
Он не сразу понял значение этих слов. Они были бессмысленными, глупыми. Салливаны не уходили от боя – вообще-то, как правило, они его начинали. Айзек не собирался бросать своих друзей, свой
– Я никуда не уеду, – его голос охрип от изумления. – И не могу поверить, что ты собираешься сбежать! А как же твои целительные силы? Наши поиски?
– Все, что мы нашли, это доказательства вранья. Наши поиски привели в тупик. Мы не просили об этой войне, Айзек. Нас вынудили в ней участвовать, но мы можем отказаться. Мы можем уйти.
– Ты трус, – от всей души произнес Айзек. Его брат дернулся, как от пощечины, но он не жалел о своих словах. – Ты прав, мы ни о чем из этого не просили. Но это наша жизнь. Наша семья. Наша ответственность.
– Ты не понимаешь, – Габриэль подался вперед. – Что-то грядет, Айзек. Гниль – это лишь симптом. Мы пока не видели болезнь во всем ее проявлении.
В разум Айзека закралось подозрение. Пару дней назад Габриэль был готов стоять с ним бок о бок. Пару
– Кто тебе это сказал?
Его брат отвел взгляд.
– Никто… Это просто здравый смысл.
Но Айзек знал, что он лжет. Что-то случилось, что напугало Габриэля. И он хотел знать, что именно.
– Я думал, ты всерьез сожалел, что покинул меня после ритуала. Я даже размышлял о причине твоего приезда – о том, чтобы отпустить маму. Но если ты готов сбежать, то ничуть не изменился. Мне вообще не стоило к тебе прислушиваться!
Габриэль виновато поморщился.
– Я не сбегаю, а пытаюсь спасти твою жизнь!
– О, неужели? – Сила Айзека яростно прокатывалась по его телу и рвалась наружу, но он подавил ее. Он отчеканил ледяным тоном: – Убирайся из моего дома! И верни медальон. Ты его не заслуживаешь.
Айзека не удивило, что Габриэль тут же послушался. Дверь за ним захлопнулась; единственным свидетельством его прихода был треснутый медальон на подушке дивана. Айзек сжал его в ладони и, вздрагивая всем телом, выпустил свою силу. За долю секунды медальон превратился в пепел.
И вот он снова один – единственный Салливан, оставшийся бороться с растущей волной катастрофы.
В лесу за коттеджем Карлайлов царила мертвая тишина. На ветках не пели птички, среди увядающих кустов не копошились звери. Это тревожное затишье. Харпер боролась с желанием затаить дыхание и идти, крадучись.
