Он лежал наполовину в озере, вяло раскинув руки, будто пытался выползти на сушу. Его одежда намокла и липла к телу. Светлые волосы потемнели от красно-коричневой грязи, лицо было повернуто в противоположную сторону. Корни ближайшего дерева обвились вокруг его ладони и упорно ползли дальше по руке.
– Джастин!
К огромному облегчению Харпер, он зашевелился. Но ее голос будто заставил деревья ускориться. Ее кровь застыла в жилах, когда одна из ближайших почек повернулась и ветка нагнулась к лицу Джастина. Основатели были невосприимчивы к болезни, но это не значило, что лес не мог им навредить.
Харпер не казалось, что она побежала, каждый шаг был крошечной вечностью. Она поймала ветку на лету.
Она уже помогла Вайолет на шпиле и могла сделать это снова. Из кончиков ее пальцев вытек рыжевато-бурый камень и поглотил ветку, не давая ей сдвинуться с места. Харпер охватила столько коры, сколько могла, но это было физически тяжело – как толкать валун в гору. Гниль была сильной и необъятной; Харпер боролась с ней на пределе своих возможностей. Ей потребовалось все до последней капли, чтобы превратить это дерево в камень, но, по крайней мере, в данный момент оно больше не пыталось навредить Джастину.
Тяжело дыша, Харпер присела рядом с ним и отколупала окаменевший корень от его руки. Он рассыпался в ее пальцах, как пыль, оставляя слизь на коже Джастина. Его взгляд остановился на Харпер, губы слегка приоткрылись. Джастин смотрел на нее с неприкрытым восхищением, и это распалило тепло в ее душе, заставило забыть, что они находились посреди катастрофы и весь их мир разрушался.
– Харпер, – выдохнул Джастин.
– Да, – прошептала она. – Я нашла тебя.
Он поднял ладонь к ее щеке и улыбнулся.
– Это действительно ты. Не Серость.
– Разумеется, это я.
– Я сомневался, будет ли тебе не все равно, – Джастин замешкался. – Сомневался, что ты придешь мне на помощь.
Его слова глубоко ее ранили; она понимала, почему он так думал.
– Ты не безразличен мне, Джастин. Даже слишком. В этом всегда и была моя проблема. Я
Что-то изменилось в его взгляде, и на секунду Харпер испуганно напряглась. Но затем он тихо заговорил:
– Я тоже не мог тебя отпустить. Я хотел быть с тобой даже тогда, когда пытался забыть. Я знаю, что облажался. Знаю, что не заслуживал второго шанса. Возможно, мы причинили друг другу слишком много боли, чтобы это сработало – ты и я. Но мои чувства все равно никуда не ушли.
Миг после этого тянулся целую вечность. Все вокруг них исчезло – дым, омрачающий воздух, гнилые деревья на краю озера, даже тихий шум волн. Харпер слышала только свое колотящееся сердце и видела только лицо Джастина, выражавшее страх, решимость и желание одновременно.
– Это нормально, если ты не чувствуешь того же, – сказал Джастин, и Харпер поняла, что молчала слишком долго. – Серьезно, Харпер, я просто хотел сказать тебе…
– Я знаю, – перебила она.
И поцеловала его.
Их поцелуй был грубым и нетерпеливым – они откладывали его слишком долго. Удивление Джастина продлилось не дольше секунды, а затем он обвил рукой ее талию и притянул к себе. Его футболка была мокрой и холодной. Харпер скользнула руками под липкую ткань, и ее затопил жар, когда Джастин прижал руку к ее спине, а второй ласково убрал кудрявые пряди с шеи. Его губы спустились к линии ее челюсти, задержались на ключице, а когда он скользнул к плечу, Харпер ахнула и провела ногтями по его спине.
Джастин вздрогнул и отодвинулся на секунду, а она замешкалась, пересекаясь с ним взглядом.
– Все нормально? Я не хотела сделать тебе больно…
Джастин хрипло рассмеялся.
– Черт! Да. Сделай это еще раз.
Харпер расплылась в улыбке и провела ногтями по его спине, испытывая удовольствие от того, что Джастин издал тихий, блаженный звук и прижал ее еще ближе.
Волны врезались в Харпер, промочив ее одежду, но она ничего не замечала. Она потерялась в изгибе его плеча, в его губах на своей шее, и тонула, но по-другому, чувствуя, что любая секунда, потраченная на глоток воздуха, – это секунда, потраченная впустую.
И если это действительно начало конца, подумала она, для Четверки Дорог, для всех них, то, по меньшей мере, они сошлись до того, как все развалится.
Потребовалось меньше двенадцати часов, чтобы эвакуировать всю Четверку Дорог. Формально это предлагалось сделать по желанию, но Айзек пока не слышал ни одного возражения. Хоть семьи основателей сразу же изолировали те точки, где зараза переносилась по воздуху, и новые почки нигде не открылись, кроме как на ритуальных местах, эту очевидную опасность нельзя было игнорировать.
Школу закрыли, в домах заколотили все окна и двери, магазины временно прекратили свою работу. Проснувшись, Айзек увидел непрерывную цепочку машин, ползущих по главной улице и наполненных людьми, которых он знал всю свою жизнь. До чего сюрреалистично было наблюдать за тем, как они уезжают. До чего сюрреалистично было думать, что после стольких лет борьбы Августа Готорн, наконец, признала существование проблемы, которую основатели не могли решить.
