Колода предзнаменования полностью

По крайней мере, она была не уверена, что основатели могут ее решить. Но они не уйдут. Не уйдут без боя.

Так Айзек и оказался в прихожей поместья Сондерсов, смущенно пялясь на огромную лестницу, которая спиралью поднималась на второй этаж. Прошлой ночью Вайолет с мамой переехали в гостиницу, поскольку их шпиль был охвачен заразой. Утром Вайолет должна была перенести свои вещи в ратушу, но так и не появилась и не ответила на сообщения. Айзек невольно заволновался, что дело в гнили, и пошел искать подругу. Его тревога только усилилась, когда он обнаружил входную дверь открытой.

– Эй, есть тут кто? – крикнул он. Айзеку не нравился особняк Сондерсов. Он слишком напоминал его старый дом – мрачное здание с бесконечными напоминаниями о мертвых. Он покосился на набитую сову рядом с вешалкой, его передернуло.

Тишину потревожил какой-то шум, который прозвучал слишком резко и звонко в пыльном помещении, а за ним последовала череда аккордов. Айзек пошел на звук по коридору и нашел открытую дверь в просторную комнату, из которой открывался вид на лес. Вайолет сидела за пианино в углу и ни на что не обращала внимания: ее веки были опущены, губы слегка приоткрыты, волосы пылали, как осенние листья, в свете солнца.

На секунду Айзек разозлился. Весь город в опасности, а она вот чем занимается?! Но когда он собрался постучать по дверной раме, заиграла музыка и заставила его остановиться, буквально связав по рукам.

Он никогда не слышал ничего подобного. Мелодия пронеслась по углам комнаты и, медленно нарастая, обвилась вокруг него. Пальцы Вайолет парили над клавишами, и было видно, что для нее это так же естественно, как дышать.

Мелодия – жалобная и тоскливая – заволокла его, как туман, и Айзек забыл обо всем, кроме своих воспоминаний, гремящих под этими минорными аккордами. Грубый камень алтаря, царапающий его спину. Дикая и необузданная сила, закручивающаяся вокруг его ладоней. В мелодии чувствовалось острое и свирепое горе, а также надежда, страх и что-то более глубокое, преобладающее над всем и поглощающее его целиком. Вайолет ускорила темп и наклонила голову, ее рыжие волосы упали на лицо. И тогда Айзек понял, что чувствует: в таком виде его воспоминания были подтверждением, а не нападением. Частью истории, а не целой книгой.

Айзек знал, что Вайолет играет на пианино и довольно хорошо. Но не знал, что она способна на такое: взять чувства, которые он никогда не мог выразить, которые она ну никак не могла понять, и придать им форму. Мелодия проникла в его грудь и вывернула его наизнанку. Когда последний аккорд затих, Айзек был на грани слез.

Он прочистил горло и задел рукой дверь, этот звук вывел Вайолет из транса.

Ее глаза распахнулись… и тут же расширились от ужаса.

– Ты! – ахнула она. – Давно ты тут стоишь?

Айзека охватило чувство вины. Теперь, когда музыка перестала играть, он понял, насколько странно это выглядит. Но ему казалось неправильным ее прерывать, а уйти он попросту не смог.

– Не очень, – быстро ответил он, а затем добавил в жалкой попытке сменить тему: – Что это за музыка?

Вайолет помедлила, сжимая руку на нотах в защитном жесте.

– Она… моя. Я работаю над ней.

Неудивительно, что она играла с таким пылом и страстью. Неудивительно, что она разозлилась, что он подслушивал.

– Ты это написала? – Айзек неуверенно шагнул вперед. – Вот черт!

– Да… я начала сочинять. Сейчас у меня готова только первая часть, да и она нуждается в доработке…

– Как по мне, она превосходна.

Вайолет фыркнула.

– Ну, это лишь говорит о том, что ты ничего не понимаешь в классическом фортепиано.

Айзек замешкался. Позади Вайолет, начиная с холма, тянулся лес и исчезал за смутным, расплывчатым горизонтом.

– Она навевает мысли… об этом, – он показал на окно. – О лесе, заразе, ритуалах. Будто ты втиснула весь город в музыку.

Вайолет замерла на скамье, не сводя с него темных глаз. Он не мог прочесть ее взгляд.

– Я называю ее «Серая соната».

– Идеальное название. – Слова прозвучали слишком тихо, но Вайолет улыбнулась, и Айзек почувствовал, что хоть что-то сделал правильно.

– Так я справляюсь со всем происходящим, – сказала она. – Роузи, Дарьей, этим жутким сектантским городком…

– Хотел бы я, чтобы у меня был такой хороший защитный механизм.

– Не уверена, что он так уж хорош, – сухо ответила Вайолет. – Мне все равно очень грустно.

Айзек подавилс мешок.

– Ну, как и мне. Зато когда ты достигаешь дна, тебе некуда стремиться, кроме как вверх.

Вайолет наклонила голову вбок.

– Ты никогда не думал, что, возможно, мы грустные, потому что это легко? Потому что у нас это хорошо получается?

– Ты имеешь в виду, что я хочу так себя чувствовать? – В Айзеке внезапно набухла обида. – С чего бы мне…

– Я говорила не о тебе. – В голосе Вайолет слышался тот же вызов, что и в их первую встречу, когда он увидел ее пламя и подумал, что это лишь вопрос времени, когда Джастин обожжется. – А о себе.

Он сглотнул.

– О, прости.