Он наклонился и подобрал карты. Ему они явно не причиняли никакого вреда, хотя Харпер видела, что он взволнован. Джастин выглядел бледным и усталым; очевидно, все происходящее выжало из него все соки. Он не держал карты как Мэй – словно они продолжение него. Скорее, как оружие, которым он не умел пользоваться.
– Нет никакой гарантии, что это сработает, – продолжил Джастин. – Но я слышал большую часть разговора Мэй с нашим отцом. Колода Предзнаменований
Звучало это крайне абсурдно – добровольно говорить с монстром. Но стоило признать, что у них не было других идей.
– Разве ты не должен задать вопрос, чтобы начать гадание? – спросила Вайолет.
– Его должен задать кто-то другой. Так делает Мэй.
– Ты обещал мне погадать, – тихо напомнила Харпер.
– Было такое. Задавай свой вопрос.
Харпер улыбнулась.
– Как победить Ричарда?
Джастин начал тасовать колоду.
Несколько секунд все молчали. За ставнями завывал ветер, свечи откидывали мерцающие тени, лицо Джастина скривилось от сосредоточенности. Затем он заговорил:
– Ладно, я что-то чувствую… Мэй всегда говорила, что на задворках ее разума открывается путь, будто она видит дорогу ко всем корням города…
Скоро Харпер тоже это почувствовала. В комнату будто кто-то прокрался, из-за кого огонек свечи задрожал. А затем карты начали исчезать одна за другой, как когда к ним прикасалась Мэй.
Это сделал Джастин. Он использовал силу, о которой всегда мечтал. Харпер гадала, каково ему знать, что спустя столько времени он наконец смог себя проявить. Его щеки слегка раскраснелись, на лбу выступили капельки пота. Но он не сдавался, пока не осталось всего несколько карт. Чужое присутствие в комнате стало еще более ощутимым.
Джастин дрожащими руками разложил карты на полу. Харпер попыталась вспомнить, что делать дальше, – Мэй определенно нужен был контакт с человеком, чтобы ее сила сработала. Она протянула руку, и Джастин взял ее с признательностью на лице. Их пальцы переплелись; его ладонь была теплой и нежной.
А затем Харпер заметила боковым зрением, как в углу комнаты что-то зашевелилось, и тоненькие струйки дыма приняли человеческое очертание.
Ее сердце забилось чаще, и она приготовилась к очередной встрече со Зверем-Джастином. Но он так и не показался.
«
«
– Вы это слышите? – прошептала Харпер.
Остальные кивнули.
– Это Зверь, – просипел Джастин. – Не так ли?
Силуэт слабо замерцал в воздухе.
«
– Пожалуйста, помоги нам, – обратился Джастин. – Расскажи, как все исправить.
Очертание Зверя снова мигнуло в воздухе, и Харпер начала подозревать, что он слишком выдохся, чтобы материализоваться перед ними. Она еще никогда не слышала, чтобы его голос звучал так тихо и изнеможенно.
«
Харпер с трудом улавливала суть.
– Ты можешь рассказать, как нам это сделать?
Очертание Зверя снова исчезло, и на ужасную секунду она подумала, что их сеанс оборвался. Но затем в комнату проник звук, будто из древнего радио. Это была песня Четверки Богов, но текст изменился. Харпер никогда не слышала этих странных слов, однако ей казалось, что в глубине души она всегда их знала. Точно так же, как и сами голоса, которые их пели, – они были новыми и в то же время хорошо знакомыми.
– Ну, разумеется, – осенило ее.
Затем в уголке глаза Джастина заблестела серая и переливчатая слеза. Харпер наблюдала, как та скатывается по его щеке… и тут ее горло сдавило от ужаса. Под его кожей, чуть ниже челюсти, что-то шевелилось. Корень.
– Кажется… – начал Джастин, поднимая руку к щеке. – Кажется, мне…
А затем он содрогнулся и дернулся назад, а ощущение чужого присутствия в комнате исчезло.
Харпер бросилась в противоположную часть круга, и карты полетели в разные стороны. Она схватила Джастина за плечо, не скрывая паники, и прошептала:
– Джастин… Ох, Джастин, что ты наделал?
– Не беспокойся за меня, – он покачал головой. – Вы узнали то, что было необходимо.
Что-то просачивалось сквозь его свитер в районе живота. Харпер отпустила его плечо и задрала ткань. Под кожей пульсировали серые вены.
– Как? Зараза не может причинить тебе вреда. Ты же основатель!
